Потусторонним вход воспрещен!
Шрифт:
Одно из таких мест – знаменитая Лиговка, район Лиговского проспекта и Разъезжей улицы, с позапрошлого века известный своей колоритной шпаной, хулиганами и ворами. Другой такой район – окрестности Обводного канала, особенно его часть от Московского проспекта до того же Лиговского. Когда-то здесь располагалась городская барахолка, иначе – Толкучий рынок. Теперь примерно на том же месте находится городской автобусный вокзал.
Именно сюда приехали Надежда Николаевна с Анфисой – Надежда в поисках своей пропавшей сумки, Анфиса же – за компанию,
Приземистое бетонное здание автовокзала было переполнено утомленными людьми, дожидающимися своих автобусов. Кому хватило места – пристроились на скамейках, дремля вполглаза и присматривая второй половиной за своими вещичками, кому места не хватило – сидели прямо на своих чемоданах. Кто-то пил кофе из бумажных стаканчиков, кто-то ел вкусный бутерброд со шпротами или хрустел чипсами. Тут же, между рядами скамей, бродил взад-вперед небритый мужчина в пятнистом камуфляже, с одной ногой, на самодельных костылях, и просил у отъезжающих подаяния.
Надежда огляделась по сторонам и направилась в дальний конец зала, где рядами выстроились металлические ящики автоматической камеры хранения.
– Помогите ветерану афганской войны собрать деньги на протез! – прогнусавил человек в камуфляже, перегородив ей дорогу.
– Ничего ему не давай, женщина! – пробубнила скорчившаяся на чемодане старуха. – Никакой он не афганец, он всю жизнь при вокзалах отирается, кличка у него Петька Мастрюк!
– Обидно даже вас, мамаша, слушать! – насупился инвалид. – Вовсе я не Петька Мастрюк, перепутали вы по старости. Меня Владимиром зовут, как президента. И клички никакой нету…
– Все одно не давай денег! – отмахнулась старуха.
Надежда тем не менее сунула одноногому мятую десятку и протиснулась мимо. Анфиса следовала за ней, унылая и безмолвная, как привидение.
Возле входа в камеру хранения дремал на стуле хмурый пожилой полицейский. Приоткрыв один глаз, он окинул Надежду и ее спутницу цепким взглядом и снова задремал.
Надежда сверилась с запиской, конфискованной у Василия Коржикова, и направилась к секции ячеек, над которой виднелась буква «С». Отыскав запертую ячейку с несчастливым тринадцатым номером, она набрала на ней код «В-1984», попутно вспомнив, что именно в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году институт, где проработала она без малого двадцать лет, реорганизовался, Надежду перебросили в другой отдел, где впоследствии и познакомилась она со своим теперешним мужем, Сан Санычем Лебедевым.
После небольшой паузы замок щелкнул и открылся. Надежда потянула на себя дверцу.
Однако вместо своей сумки, которую она ожидала увидеть в открывшейся ячейке, там лежал удлиненный, плотно набитый конверт из глянцевой желтоватой бумаги.
– Что это? – разочарованно воскликнула Надежда, уставившись на конверт. – А где же моя сумка?
Анфиса заглянула через ее плечо:
– Может быть, вы перепутали ячейку?
– Ага! Интересно, почему же тогда подошел код? Нет,
Надежда потянулась к конверту, но на половине движения одумалась, достала из кармана носовой платок и через него ухватила конверт, чтобы не оставлять на нем отпечатки пальцев.
Осторожно открыв конверт, она заглянула в него… и от удивления едва не выпустила его из рук: конверт был плотно набит хрустящими розоватыми бумажками.
– Ой! – вскрикнула Надежда. – Что же это такое?
– Деньги, – равнодушно проговорила Анфиса.
– Вижу, что деньги! Целая куча денег, бумажки по пятьсот евро… это же ужас, сколько денег!
Она несколько секунд молча смотрела на конверт, потом положила его обратно в ячейку.
– Ну как мне не везет! – проговорила она со вздохом.
– Интересная вы женщина! – подала голос Анфиса. – Найти такую прорву денег – это, по-вашему, невезение?
– Мне не нужны чужие деньги! – воскликнула Надежда. – Тем более что эти деньги явно криминальные. Мне нужна моя собственная сумка! Мне нужен мой любимый выходной костюм, и итальянские туфли, и самое главное – подарки, которые я купила для мужа и кота! Там были две мыши, серая и белая, пропитанные специальным запахом, привлекательным для кошек…
– Слышала уже! – фыркнула Анфиса.
– Зря ты так! – обиженно проговорила Надежда. – Это действительно очень серьезно! А кроме того, ты что, думаешь, эти деньги можно взять безнаказанно? Я примерно представляю, как все происходило. Василий Коржиков положил в эту ячейку сумку, в которой должны были находиться наркотики. Другой человек пришел сюда, забрал из ячейки сумку и положил взамен деньги. Но Василий перепутал сумки, и вместо наркотиков там мои вещи…
– И тот человек, который принес деньги, даже не заглянул в сумку? – недоверчиво переспросила Анфиса.
– Сумка была заперта, – пояснила Надежда. – А тот человек – просто курьер, он должен был забрать сумку и оставить вместо нее конверт с деньгами. Да и потом, он не хотел открывать сумку здесь… мало ли что – вон, полицейский сидит… кажется, что он спит, но кто его знает… Однако рано или поздно эти люди выяснят, что в сумке нет наркотиков, и снова вернутся сюда. Так что нам лучше не прикасаться к этим деньгам, положить их на прежнее место…
Надежда покосилась на дремлющего полицейского, встала так, чтобы заслонить собой дверцу ячейки, и принялась набирать код.
– Б, – задумчиво проговорила она, набрав вторую букву алфавита, – Б-8520…
– Зачем вы меняете код? – неожиданно заинтересовалась ее действиями Анфиса.
– На всякий случай! – прошептала Надежда Николаевна. – Я привыкла слушаться своей интуиции, а она мне сейчас советует поступить именно так!
– А почему именно такой код?
– Б – потому что моего кота зовут Бейсик, а цифры – это его чистый вес… кроме меня, его никто не знает…
– Вы что – знаете вес своего кота с такой точностью? – усомнилась Анфиса.