Потопленная «Чайка»
Шрифт:
Одураченные люди проклинали большевиков, а «Чайка» медленно шла ко дну.
Вернувшись в свой кабинет, Арачемия достал из железного ящика тонкую папку агентурного дела и к названию «Чайка» добавил слово «потопленная».
Глава четырнадцатая
СЛЕДСТВИЕ НАЧАЛОСЬ
Наступила ночь, когда в тюрьму особого отряда на извозчике доставили Дата Букия. В больницу за ним приехали четыре особоотрядчика. Начальник конвоя приказал идти пешком. Но Дата твердо отказался: «Пока не приведете извозчика и не свяжете руки, шагу не сделаю».
Хоть Дата был уже не так слаб, чтоб не дойти
— Если не понравишься конвою или следователь сочтет ненужным твое дальнейшее существование, убьют в пути, скажут — пытался убежать, — предупредил его врач, провожая из больницы. — Пока не свяжут руки, шагу не ступай.
Коварные порядки суши удивили моряка:
— Если захотят убить, чем помогут связанные руки?
— О человеке со связанными руками они не смогут сказать, что он хотел убежать, — ответил врач.
Особоотрядчикам пришлось согласиться с требованием арестованного. Они уклонились от скандала и шума в больнице, связали заключенному руки, взяли извозчика. Один из особоотрядчиков процедил сквозь зубы:
— Давай, прокатись до тюрьмы. А там уж мы тебя по-нашему прокатим!
После ранения Дата почти два месяца пролежал в больнице. Он очень исхудал и ослаб, и не только от физических страданий, — его мучили мысли о друзьях. Дата знал, что они арестованы, но не мог понять, в чем же они все в конце концов виноваты.
Никого не убивали.
Никого не грабили.
Никого не обманывали.
Что случилось? В чем их вина?
Может быть, в том, что Антон хорошо отзывался о большевиках, а остальные соглашались с ним?
Да, но разве это преступление?
Или в том, что Антон читал Ленина? Но разве плохо знать, что пишет этот великий человек? Неужели и это преступление? Нет, не может быть. Правда, бывалый солдат, лежавший рядом с ним в больнице, убеждал Дата, что меньшевики каждого приехавшего из России обвиняют в большевизме. Дата не верил и смеялся. Какие они большевики? Просто занимались своим морским делом, никого не обижали. Ну, что ж, в конце концов, пусть судят — они ни в чем не виноваты и ничего не боятся, слава богу, у него и у его друзей крепкие нервы. Дата всегда верил своим друзьям, и сейчас на них надеется.
Но вот что же случилось с нашими пассажирами? Где они, где Мария?
Дата закрыл глаза, и перед мысленным взором его вновь возник милый образ, не покидавший его все эти дни.
Только бы вырваться отсюда, а там уж он непременно найдет Марию.
Если бы не этот злосчастный случай, разъединивший их, он защитил бы ее, уберег бы от проклятого Тория. А что с нею сейчас?
Из памяти шкипера теперь уж ничто не вычеркнет ту ночь, когда Мария, как луч солнца, осветила его душу.
А что, если Мария любит другого? Ну, что ж, тогда он отстранится, но так не хочется верить в это!
До сих пор Дата всерьез и не задумывался о любви, не верил он, что можно из-за какой-то девчонки мучиться и страдать. Он хохотал, когда Антон рассказывал какую-нибудь вычитанную из книги историю любви. Рассказы о любви к родине, о бесстрашии и ловкости слушал с удовольствием и вниманием, но стоило завести разговор о любви, как он недоверчиво щурился и усмехался. Как он, оказывается, ошибался!
Неужели он потеряет Марию? Стоит ли жить тогда?
Глава пятнадцатая
В ТЮРЬМЕ
Очутившись в камере, шкипер сразу понял, что
Превратности жизни на многое открыли ему глаза, он научился распознавать, кто был врагом, а кто другом простого народа. Многое познано в жизни, но никогда он не мог бы подумать, что, невиновного, его посадят в тюрьму.
В камере было темно, и после яркого солнечного света Дата в первый момент ничего не мог разглядеть в ней. Он на минуту закрыл глаза и, когда открыл их, увидел, как в тумане, обитателей камеры. Поднял взгляд на окно, из которого проникал слабый свет. Прорезано оно высоко, как в церкви. Узкая щель с решеткой из толстых железных прутьев. Вдоль стены слева стоят широкие сплошные нары. Напротив плотно слежавшиеся кучи сена, по цвету ничем не отличающиеся от цементного пола. От тошнотворного запаха плесени и пота сперло дыхание. «Ничего, нужно потерпеть. Как-нибудь выдержу», — подбодрил он себя и испытующе вгляделся в людей, находившихся в камере.
На нарах сидели голые по пояс здоровенные парни. Они недовольно покосились на Дата. Новичок, беззастенчиво рассматривавший их, чем-то им не понравился. Словно призраки, из угла выплыли загадочные маленькие фигурки. Робко и вместе с тем с любопытством уставились на Дата.
Некоторое время все молчали, будто давая «гостю» возможность осмотреться и во всем разобраться самому.
Дата задыхался от спертого, тяжелого воздуха. У него чуть кружилась голова. Дата бросил на нары куртку, завернутый в пестрый платок кусок мчади и шапку. Распахнул ворот рубашки и молча уселся на нары. На заплесневелой стене с осыпающейся штукатуркой, на гвоздях в беспорядке была развешана влажная от сырости одежда.
В углу, у двери, до половины обитой проржавевшим железом, стоял колченогий столик. На нем — глиняный кувшин и кружка с отбитым краем. Рядом на табурете валялись чьи-то грязные носки.
Взгляд Дата остановился на аккуратном кружке в двери. Снаружи кто-то отодвинул задвижку и заглянул в глазок. Дата показалось, что на арестантов воззрился глаз смерти. Подобное он видел когда-то на турецком побережье: у выброшенного на берег утонувшего матроса были такие же стеклянные, схваченные холодом глаза. Он долго не мог забыть их. Тогда он впервые почувствовал, что он, Дата Букия, молодой, здоровый парень, всего лишь маленькая снежинка на снеговой шапке горы Чегола [9] , снежинка, которая может в мгновение ока растаять и исчезнуть под лучами солнца. Но прошло время, и море, то искрящееся и небесно-голубое, отражающее расшитое звездами небо и прибрежные горы, то вздыбленное и подернутое туманом, развеяло его мрачные мысли, вернуло ощущение радости бытия. А сейчас эти мертвые глаза всплыли в памяти снова. Искусственный глаз на этих тяжелых дверях каждую минуту будет напоминать о том, что отныне нужно молча, покорно сидеть в этих четырех стенах. Сделаешь одно неверное движение — и тебя укротит грубая сила.
9
Чегола — гора в Мегрелии.