Потерянный рыбак

Энн Джуэл Э.

Я повернулась в его объятиях и обхватила его за шею.

— Давай не будем читать дальше. — Я усмехнулась. — Давай вернемся к началу и перечитаем наши любимые главы, например, эту.

— Эту? — Он слегка сузил глаза.

Я притянула его к себе, приподнялась на носочки и провела губами взад-вперед по его губам.

— Да, — прошептала я и медленно поцеловала его в губы. Моя правая рука потянулась к его левой, и я запустила ее под подол своей рубашки.

Вверх.

Вверх.

Вверх.

— Это глава, в которой потерянный рыбак

добирается до второй базы.

Фишер усмехнулся, прежде чем я снова поцеловала его. Его рука обхватила мою грудь, а большой палец скользнул под ткань и задел сосок.

Мы знали, что дальше этого дело не пойдет. Поэтому мы не спешили целоваться, словно потягивая кофе в ленивое воскресное утро.

У обнаженного рыбака не было бы столько самоконтроля, как и у той рассеянной, гормональной восемнадцатилетней девушки. Мы знали, что время и терпение — наш единственный выход, наша единственная надежда.

Я не знала, как долго это продлится, как долго продержимся мы, но мне нравилась новая версия нас. Фишер не лишил меня девственности, потому что не был уверен, что заслуживает ее, и не был уверен, что я действительно готова отдать ее ему.

Пять лет спустя мы оказались в той же ситуации, но на этот раз речь шла не о моей девственности. Это было мое сердце. И, как и пять лет назад, я полностью доверяла Фишеру, чтобы он взял то, чего, по его мнению, заслуживает, и оставил все, что может причинить боль.

— Фишер… — прошептала я ему на ухо, когда он поцеловал меня в щеку.

— Хм?

— Научи меня.

— Чему научить? — Его костяшки пальцев провели по моей щеке.

— Всему.

Глава 15

Фишер показал мне, как пользоваться шлифовщиком. Он показал мне, как подготовить детали к окрашиванию, которое мы сделаем позже. Он даже провел меня по всем своим инструментам, кратко объясняя, что они делают, и приводя примеры, когда он их использует. У него было терпение, может быть, только со мной, но это было главное.

Фишер хотел быть со мной.

— Агов? — Рори крикнула с лестницы, когда мы подметали пол.

Фишер присел на корточки, чтобы подержать совок, пока я сметала в него небольшую кучку.

— Мы здесь.

Тап.

Тап.

Тап.

Рори спустилась по лестнице.

— Пицца здесь.

— Хорошо. Мы закончили. — Фишер встал и высыпал опилки в мусорное ведро.

— Может, тебе стоило стать плотником, а не акушеркой. — Рори смотрела на меня, пока я вытирала пыль с джинсов.

— Фишер, конечно, замечательный специалист, но он еще не выталкивал целого человека из своего влагалища. Так что я буду придерживаться своей новой работы.

— Аайй… мы закончили здесь. — Фишер выключил свет, оставив гореть только лампочку над лестницей.

Рори рассмеялась и направилась обратно по лестнице, а мы с Фишером последовали за ней.

— Привет, детка. — К всеобщему удивлению, Энджи была на кухне, расставляя тарелки и салфетки.

Мне действительно нужен был план действий.

Такой, чтобы сказать матери, что она разрушает мою жизнь. Это была речь, которую я не успела сказать ей до того, как она попала в тюрьму. Рори понятия не имела, так что справедливо ли винить ее? Мне было интересно, расстроилась бы она, если бы я сказал ей об этом. Или она была бы слишком расстроена из-за нас с Фишером, чтобы беспокоиться о своей роли в сохранении надежд и мечтаний Энджи?

— Эй. — Фишер без проблем поменялся ролями, возможно, потому что Роуз приберегла свои недоверчивые взгляды для меня.

Я подтянула его штаны, Роуз. Я задрала их! Застегнула. Пуговицы. Это все я.

Энджи обняла Фишера и быстро чмокнула его в губы. Я попала в шоу «Холостяк». О радости совместного проживания с одним парнем.

— Риз, ты ставишь очень высокую планку для наших будущих детей. — Энджи налила себе бокал вина, а Фишер открыл бутылку пива и сделал большой глоток.

— Что? — осторожно сказала я, наливая себе бокал красного вина. Именно это я и хотела сделать — поговорить об их будущих детях.

— Твоя мама сказала, что тебе нравится работать в мастерской Фишера внизу. Я туда не хожу. Там слишком пыльно. Но я уверена, что он мечтает когда-нибудь научить наших детей своему мастерству. Если они не проявят интереса, он будет удивляться, почему ему не достался такой ребенок, как ты.

Я поперхнулась вином, и Роуз пришла на помощь, несильно шлепнув меня по спине, в то время как Рори вклинилась в разговор.

— Риз всегда была любознательной и умела все делать своими руками. Даже будучи маленькой девочкой, она хотела делать все то, что делали ее папа и я.

— О… — Энджи сморщила нос. — Это прозвучало странно. Прости. — Она хлопнула себя ладонью по лбу. — Я не имела в виду, что ты ребенок. Это… просто… — Она отставила вино и зарылась лицом в грудь Фишера.

Он отвел руку, в которой держал пиво, в сторону, чтобы не расплескать его при объятиях Энджи.

— Это был долгий день. — Она хихикнула, прижавшись лбом к его груди, а его рука, забинтованная в гипс, мягко легла ей на спину.

Каждые тридцать секунд приходилось напоминать себе, что разум Энджи помнит все о Фишере Мэнне с шестилетнего возраста. Она чувствовала себя комфортно в его присутствии и в его объятиях. Не только как любовника, но и как друга почти тридцать лет.

— Все в порядке. Я поняла, что ты имела в виду.

Нет. Я понятия не имела, что она имела в виду. Это было самое безумное сравнение. Но я не занималась тем, чтобы заставлять людей чувствовать себя плохо или неловко. Если бы мы с Энджи не боролись за одного и того же холостяка, мы могли бы стать лучшими друзьями. Я сочувствовала ей в том, что она единственный ребенок и потеряла родителей. В течение трех лет между смертью отца и выходом Рори из тюрьмы я чувствовала себя сиротой. Энджи любила бокал хорошего вина и красивые платья. Как и я. И она любила Фишера Мэнна… как и я.