Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Еще директор сказал, что предметы, которые не выставлены в экспозиции, хранятся в запасниках Музея гуманитарных наук и что хранилище этнографических материалов расположено недалеко от его кабинета.
Коррупция среди зимбабвийских чиновников уже вошла в поговорку. Однако Жозеф Муринганиза совсем не такой. Этот высокий спокойный человек казался олицетворением порядочности.
Несколько лет назад Жозеф изучал в Кембридже музейное дело.
Судя по тому, как он говорил о проведенных в Англии студенческих годах, то были самые драгоценные его воспоминания. Теперь он вел совсем другую жизнь. Здесь, рассказывал
Блессинг принес в кабинет поднос с чайником и чашками.
— Печенья, к сожалению, нет, — сказал директор, передавая мне чай.
Он еще поговорил про Кембридж, про его закосневшую систему обучения, потом вздохнул и с застенчивой улыбкой прибавил:
— Впрочем, вы здесь не затем, чтобы выслушивать мои мемуары о днях студенческих. Чем я могу вам помочь?
— Сейчас объясню. История довольно необычная. Почти шестьдесят лет тому назад в Национальном музее Южной Родезии в Булавайо сфотографировали некий предмет, который называется Нгома Лунгунду. Снимок этот опубликовали в одном научном издании, вышедшем в Швеции, в Упсала. После тысяча девятьсот сорок девятого года Нгома из Булавайо пропал — я впервые побывал в музее несколько лет назад, и его там уже не было. Я пытаюсь его отыскать.
И я показал Жозефу фотографию из книги фон Зикарда.
— Понятия не имею, что у нас есть в запасниках, — признался он. — Но можете тут везде копаться, сколько хотите.
И директор попросил секретаря позвать руководителя этнографического отдела мистера Фераи Чабата.
Чабата вошел к нам с широкой улыбкой. Он держал в руках небольшой ключ.
— У нас в хранилище двойная система замков, — пояснил Жозеф. — У Фераи один ключ, у меня — другой. Дубликатов нет. Поэтому, чтобы открыть хранилище, нужно присутствие нас обоих.
И мы отправились по темному коридору в хранилище. Комната Эверисто представляла собой застекленный закуток между хранилищем и широким коридором с кабинетами по обеим сторонам. Получается, Эверисто сидел на страже хранилища.
Меня попросили расписаться в книге для посетителей. Жозеф вставил ключ в одну из замочных скважин. Фераи последовал его примеру. Дешевая хлипкая дверь, висевшая на дешевых хлипких петлях, медленно растворилась, открыв нам сокровищницу произведений африканского искусства. Эверисто и Фераи двинулись вперед, а я повернулся к Жозефу, чтобы спросить, можно ли мне войти. Директор широко взмахнул рукой и сказал, что если понадобится его помощь, то он будет у себя.
Я шагнул в убогое темное помещение и на несколько секунд остановился, чтобы глаза привыкли к слабому освещению. С обеих сторон главного прохода стояли стеллажи с полками. Второй проход справа был заставлен старыми деревянными барабанами. Они громоздились на металлических полках до самого потолка.
Эверисто повернулся и, вглядываясь в узкий коридорчик, стал медленно пробираться между стеллажами. Ему было как-то не по себе, и он постоянно потирал больное бедро. В конце секции с барабанами он согнулся и повернул ко мне лицо.
— Вот про него я вам вчера и говорил, — сказал он, как-то
Потревоженное такой активной деятельностью, по цементному полу пробежало целое мышиное семейство. Я двинулся по проходу и встал позади Эверисто. При таком освещении я не мог толком разглядеть, что там. Деревянный предмет, покрытый пылью и не похожий ни на что на свете. Фераи протиснулся к своему коллеге и склонился к нижней полке. Вместе им удалось вытащить этот предмет и, держа с двух сторон, вынести на освещенное место. Его положили на стол Эверисто среди бумаг и семейных фотографий.
Фераи изучил маленький картонный ярлычок, прикрученный к экспонату проволокой, записал что-то у себя в блокноте, прошел через маленький кабинет и взял регистрационную книгу. Пролистав страницы, он остановился на той, где была запись: «QVM 5218». «QVM», пояснил Фераи, означает «Музей королевы Виктории». Значит, экспонат перевезли сюда еще до переименования музея, то есть до обретения страной независимости. Потом Фераи переместился к каталогу, откуда с победным видом извлек карточку экспоната. Она гласила:
QVM 5218
Наименование предмета: барабан
Материал: дерево
Поверхность: резьба
Комплектность: только корпус
Фераи разочарованно сжал руки.
— Какая жалость, — сказал он. — Тут ничего нет. Ни о его происхождении, ни о том, когда его нашли, ни о том, где нашли.
Я повернулся и снова посмотрел на экспонат, на который теперь лег лучик света, проникший через запыленное окно. Все в комнате неожиданно осветилось. Этот предмет излучал, казалось, некую святость. Подошел Фераи и протер деревянную поверхность от пыли и грязи.
— Да, приятель, — посочувствовал он, пожимая мне руку на африканский манер, — плохо дело. Ничего мы не узнали.
Повернув барабан на столе, я поставил его так, чтобы посмотреть на него под тем же ракурсом, что на снимке в книге фон Зикарда. По спине у меня пробежала дрожь. Без всяких сомнений, это — Нгома, описанный фон Зикардом.
Я вынул из портфеля книгу и показал фотографию молодым кураторам. Они широко заулыбались и закивали.
Я внимательно рассмотрел барабан. В его днище зияла дыра с черными краями. Если его использовали как шумовую пушку, то там как раз и должно быть такое отверстие. С одной стороны не хватало большого куска, а с другой виднелись глубокие множественные следы от огня, словно барабан пострадал от какого-то взрыва. Он казался невероятно древним. Из него выходил огонь от Господа. Когда-то, в давних войнах, это было оружие массового поражения. Я провел ногтем по дереву. Оно оказалось твердое, как железо.
Нгома не был покрыт золотом. На каждом углу еще оставалось что-то от колец, через которые когда-то продевали шесты. И я не нахожу лучшего описания для предмета, что стоял передо мной на загроможденном столе Эверисто, чем то, которое дано в Библии, в книге Исхода: «Ковчег из дерева ситтим: длина ему два локтя с половиною, и ширина ему полтора локтя, и высота ему полтора локтя».
Так Ковчег это — или нет?
Все легенды описывают и Нгома, и Ковчег как предмет, перед которым все племя испытывало страх и трепет, как голос и сущность Бога.