Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
И тут последовал один из редчайших и самых волнующих моментов — момент научного открытия!
Шейх Абдул произнес:
— Вы искали это место много лет, и вот — иншаллах! — нашли!
Я, раскрыв рот, смотрел на него. Шейх встал — на нем колыхнулся белый халат — и, возвышаясь надо мной, широко улыбнулся, а потом слегка обнял меня.
— Вы его нашли. Отсюда до него всего несколько часов.
Шейх попросил у хозяина карту; старый муфтий медленно поднялся с подушек и, прихрамывая, пошел в угол, где стоял арабский кожаный ларец, окованный медными полосами. Он вынул из ларца старинную выполненную от руки карту и разложил передо мной.
— Вот здесь Сенна. — Шейх указал
— Я искал это место на сотнях карт, — возразил я, — и ничего не нашел.
— Теперь там совсем небольшое селение, — пояснил шейх Абдул. — Но около тысячи лет назад, до того как прорвало большую плотину, то был очень большой город.
Шейх рассказал, что жители восточного конца вади всегда пытались спастись от бедности, войн и голода в Африке.
— С земель, что к западу от Тарима, люди отправлялись на восток — в Сингапур или Индонезию и отплывали из Адена или Мукаллы. А с востока переселялись в Африку. Туда, по причине приливов и ветров, удобнее было отправляться из Сайхута, который находился неподалеку от Сенны; а из других портов удобнее было отплывать на восток. Сенна была, без сомнений, очень важным городом. Вы все сами увидите — завтра мы вас туда отвезем.
На следующий день разболтанная «тойота-лендкрузер» везла нас вдоль вади к Сенне. Шейх Абдул Рахман Карим Аль-Маллахи хотел, чтоб я увидел это место собственными глазами. То был один из самых волнующих и значительных дней в моей жизни. Я нашел мой затерянный город! Кажется.
Такой суровой и незабываемой красоты, как здесь, я нигде не встречал. Сенна меня потрясла. Я возликовал. Из головы у меня не шло, что для лемба это место, куда они надеются попасть после смерти. Тот самый город, который меня просили найти профессор Мазива и мои друзья-лемба. Здесь — ключ к их истории. Здесь и кульминационный момент поисков, длившихся много лет. Конечно, я не имел абсолютных доказательств, что это именно тот город, но кусочки головоломки складывались отлично. Мое доказательство было случайным… но все равно чертовски убедительным.
Город примыкает к морю и к развалинам средневекового Сайхута, он расположен у кишащего акулами южного побережья Йемена, у русла реки Масила. От названия «Масила», рассуждал я, могло произойти «Пусела» («Мы ушли из Сенны, мы перешли Пуселу»), которое в противном случае вообще не имеет смысла.
Я обратил внимание, что очень многие родовые имена у племен, проживающих в Йемене поблизости от Сенны, тождественны родовым именам лемба. А родовые имена лемба очень своеобразны, они не африканского, а семитского происхождения. Такие имена, как Хамиси, Садики, Сереман, Мхани, нередкие среди семейств лемба в Южной Африке, встречаются и здесь, в Хадрамауте. Кроме того, близость Сенны к Сайхугу означает, что попасть из Сенны в Африку было не так уж трудно. По словам шейха Абдула, большая арабская дау — если муссоны дуют в нужном направлении — дойдет от Сайхугадо побережья Мозамбика за две недели или около того.
Через три дня после поездки в Сенну вместе с шейхом Абдулом и муфтием я отправился в долину один. Мне хотелось поговорить с муктаром (правителем) Сенны, попытаться узнать что-либо о переселении людей из этого региона.
На муктаре была безупречно чистая фута — юбка, состоящая из обернутого вокруг талии куска ткани, на плечах — платок. Волосы и борода были выкрашены хной в тускло-красный цвет. Приветственно выкрикивая «Ахлан! Ахлан!», он повел меня в мафрадж на втором этаже крепкого саманного дома. Рассказывая о своей семье и доме, муктар, чтобы я лучше его понял, говорил на классическом арабском языке, а не йеменском диалекте,
Гостиная была украшена скорлупой страусовых яиц, саблями, изогнутыми кинжалами джамбийя и фотографиями замка муктара, разрушенного во время одного из постоянных межплеменных конфликтов, которые веками отравляют жизнь Хадрамаута.
Хозяин хлопнул в ладоши и крикнул по-английски: «Принесите англичанину попить!»
Угрюмый юнец принес глиняный кувшин с водой и несколько стаканов. Муктар любезно представил его как своего раба и предложил мне познакомиться с молодой девушкой, которая с растерянным видом сидела в уголке, теребя бахрому платка. Это, сообщил хозяин, местная блудница.
За угощением, состоявшим из имбирного чая, фиников и винограда из его сада, муктар выслушал мой рассказ о племени лемба.
— Раз у них такие имена — Садики, Мхани, Сереман, — рокотал он, — эти лемба — из нашего народа. Люди у нас часто уходили к восточному побережью Африки, а то и в глубь материка, как эти лемба. Если бы они остались здесь — умерли бы от голода. Они спустились по Масиле к Сайхуту и отплыли из порта на каком-нибудь судне. Сотни лет назад тут были большие каменные плотины. Когда плотины прорвало, мы уже не могли задержать воду, стекающую с гор Йемена. И Сенна стала умирать. А раньше это был большой город. Сейчас — сами видите. Так что передайте от меня людям племени лемба: когда они вернутся — если будет на то воля Аллаха! — мы с радостью их примем. Ахлан вайсалан!
В течение следующих нескольких дней я обнаружил, что в Сенне есть много обычаев, явно родственных обычаям лемба. Однако местные традиции, одинаковые имена родов, древнейшие развалины каменных плотин Сенны — далеко не все, что помогло мне в изучении истории лемба.
В доисламскую эпоху в Химьяре (там, где сейчас находится Йемен) существовало иудейское государство, которое простиралось до земель у самой Сенны. В те времена это было единственное в мире иудейское государство. Химьяр — эльдорадо Древнего мира — невероятно разбогател благодаря торговле ладаном и миррой, неотъемлемыми атрибутами религиозных отправлений древности.
Согласно арабским источникам между 518 и 523 годами нашей эры трон в Химьяре захватил некий Зу Нувас. В тот период эфиопам принадлежали большие территории в южной Аравии. Зу Нувас уничтожил эфиопские христианские военные поселения, в частности Наджран, на месте которого проходит теперь граница Саудовской Аравии. Изгнав христианство из своего мира, он и вся его знать приняли иудаизм.
В те времена существовали тесные связи между Химьяром и еврейской общиной бывшего Израильского царства, а также евреями, проживавшими на Аравийском полуострове. Как известно, во времена смерти пророка Мухаммеда, около 632 года, в Хадрамауте жили еврейские племена, и обитали они там как минимум до конца пятнадцатого века, пока их окончательно не вытеснили. Евреи сохраняли связи и с землей Израиля, и, конечно, с расположенными в пустыне еврейскими городами-оазисами. Присутствие евреев в близлежащих землях и в самой Сенне — аргумент в поддержку утверждения лемба об их израильских корнях.
Во время этой поездки, когда я обнаружил затерянный город лемба — в чем почти не сомневался, — я побывал еще и в знаменитой мусульманской библиотеке Аль-Акаф. В ней, как говорят, хранится больше трехсот древних исламских рукописей, которых нет больше нигде в мире, а таких, которые есть и в других местах, — сотни. Аль-Акаф — отличное место для поиска неизвестных трудов о связях между иудеями и мусульманами. Мне пришло в голову, что эта библиотека может очень пригодиться для задачи Рувима — отыскать мусульманские тексты, которые примирят мусульман и евреев.