Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Итак, город населяли люди самых разных национальностей с разнообразными диковинными религиозными обычаями. Куда же еще бежать евреям с юга Аравийского полуострова, как не в Сейюн (Сион), находящийся за пределами влияния мусульман? Более чем логично предположить, что лемба заселили эту землю, назвали город в память о своей родной Сенне или Сионе, а потом двинулись в глубь материка и построили другие города с названием Сенна (или Сейюн).
Было бы, конечно, заманчиво сделать смелый и эффектный вывод, но у меня не было данных. Ни тебе останков, ни кусочка пергамента, ни каких-либо записей. Ничего.
Когда мы с Даудом жили в Кабр-Худе, я задумался: существовала ли в древние времена какая-либо связь
В двенадцатом веке Абу Абдаллах Мухаммед Аль-Идрис написал несколько слов о городе Аль-Ваньес, расположенном неподалеку от Сенны, что на Замбези, и от Сейюна, что на побережье, где преобладали арабы-мусульмане. «Жители Аль-Ваньеса, — писал Аль-Идрис, — поклоняются барабану, называемому „аррахим“, большому, как альбаба, покрытому кожей только с одной стороны; к нему привязан шнур, которым и бьют в барабан — он производит страшный грохот, слышный на три мили вокруг».
«Аррахим» — редкое слово. Оно не из языков банту. Оно пришло в Африку извне и звучит почти так же, как арабское слово «ар-рахим» — «Всемилостивый». Так арабы называют Бога.
Мысль о том, что можно поклоняться барабану, да еще называть его одним из священных имен Господа, не могла не показаться мусульманину кощунственной. Однако Аль-Идрис не оставил ни единого комментария. Что такое «аль-баба» — неизвестно.
Большую часть сведений Аль-Идрис получал от путешественников и из других устных источников. Во многих языках звуки «л» и «р» взаимозаменяемы — особенно в языках банту. Предположим, что Аль-Идрис на самом деле слышал слово «эррохим» — приближенная к звучанию языков банту форма слова «элохим» — еврейского слова, которым обозначается Бог. «Большой, как альбаба» — «альбаба» могло быть названием какого-то другого барабана или большого предмета, или отголоском чего-то, связанного с именем Буба — именем священника, предка племени лемба. Что же за грохот издавал этот барабан, если его слышали за три мили? Вероятно, кто-то наблюдал, как жрецы из рода Буба несли Нгома Лунгунду с африканского побережья в глубь материка. Возможно, упоминание о страшном грохоте — отражение связи Ковчега с огнем, взрывами, смертью. Тончайшая нить — и почти единственная в арабских источниках.
Имеющаяся у меня информация напоминала иссохшие кости, на которых почти не сохранилось плоти истории. Во-первых, неизвестно, насколько можно доверять старым арабским легендам и притчам исраилият. Во-вторых, мои соображения о том, что Сенна в Хадрамауте — священная Сенна племени лемба, были слегка шаткими. И нет ни одного доказательства связи между Сенной и Сеннар из легенд фалаша и кемант.
Однажды ночью в Кабр-Худе мы полеживали под прекрасным небом пустыни, и тонкий серп месяца висел над нами, словно вопросительный знак. Я тогда решил опробовать на Дауде теорию, которая уже начинала вырисовываться у меня в голове.
Лемба, рассуждал я, пришли из Сенны в Хадрамауте. А в Сенну они пришли из Палестины. Он могли некоторое время пожить в Эфиопии, а до этого в Сеннаре. Возможно, они переправились из Африки на Аравийский полуостров через неширокий Баб-эль-Мандебский пролив на плотах или дау. В Аравии лемба продолжали беречь Ковчег, они хранили его в аравийских оазисах и пользовались им в сражениях против языческих племен.
В седьмом веке — после воцарения ислама — лемба влачили в Хадрамауте убогое существование, терпя преследования от правителей-мусульман.
На африканском побережье, где-то недалеко от современного Мозамбика, в районе устья Замбези, они выстроили город Сейюн (Сион), в котором было смешанное население: люди из глубины материка, из арабских земель и, возможно, из Индии.
Лемба везли с собой Ковчег Завета. Они прошли в глубь материка, осели на землях Зимбабве и влились в число великих средневековых цивилизаций, процветавших в Мапунгубве и Большом Зимбабве начиная с двенадцатого века. Все события — преследование со стороны мусульман (начавшееся в седьмом-восьмом веках), расцвет Сейюна (Сиона) в начале двенадцатого века, прорыв плотины в одиннадцатом или двенадцатом веке, развитые африканские государства — укладывались в мою схему.
Высказавшись, я приподнялся и изящно отвесил аудитории легкий выжидательный поклон.
— Ну и фигня, эфенди, — буркнул Дауд.
Меня порой раздражало его знание иностранных вульгаризмов, равно как и способность к самому безжалостному анализу.
— Во-первых, нет никаких доказательств, что лемба вообще пришли из Палестины. Во-вторых, есть только одно косвенное свидетельство — признаюсь, существенное, — что они пришли из Сенны — из Хадрамаута. Ничто не подтверждает связь лемба с фалаша или этими дурацкими кемант. Не факт, что они вообще жили в Сеннаре. Все это чушь, хоть и занимательная. Увлекательная. У арабских сказок есть некоторый налет правдоподобия, но лишь потому, что они очень, очень старые. Аль-Идрис, Хассан ибн Саид, исраилият — все чушь. Занятная, потому что древнее этого в Эфиопии ничего нет… занятная, как одна моя знакомая вдова в Каире, — прибавил Дауд, задрав бровь. — Но пока ты не найдешь, помимо устных преданий и случайных совпадений, настоящие доказательства, свидетельства связи лемба с Израилем и Аравией, считай, я-ахи, что у тебя ничего нет. Только всякая фигня. Однако тут может быть и другая версия. Правда, доказательств и у меня ни крупицы, только мой внутренний голос.
После продолжительной паузы Дауд, вначале неуверенно, начал выдавать свою новую версию. Ковчег, предположил он, сохранили египетские копты, и найти его тоже суждено египетскому копту — обсыпанному перхотью коротышке.
Я выложил Дауду все, что думал о его гипотезе.
Реконструировать раннюю историю лемба оказалось нелегко, и, как не замедлил подчеркнуть Дауд, моя реконструкция имела в основе лишь фрагментарные данные. В субсахарской Африке, во всяком случае, во внутренних районах, никаких записей не сохранилось. Мы можем рассчитывать только на устные источники.
На побережье, правда, арабы — например, Аль-Идрис — оставили записи о том, что им довелось видеть и слышать. Складывалось впечатление, что в какой-то период лемба были связаны с развитыми полумусульманскими народами побережья, а потом отправились в глубь Африки, где почти наверняка сыграли роль в формировании древней культуры Зимбабве. Первые письменные упоминания о лемба — именно под этим названием — датированы 1728 годом, когда сотрудник Голландской Ост-Индской компании, находившийся в то время на территории современного Мозамбика, записал, что народ лемба «по слухам, богат золотом и торгует с португальцами в направлении Сенны». Вполне можно заключить, что к восемнадцатому веку лемба уже окончательно обосновались в глубине материка.