Потерянный Ковчег Завета
Шрифт:
Мы с Даудом остались в гостинице. Он провел еще несколько дней в библиотеке Аль-Акаф; я просматривал свои записи. Я всецело погрузился в изучение истории Ковчега, но так же усердно пытался выяснить, что такое сам Ковчег. Я так этого и не постиг. Сущность Ковчега оставалась для меня полной тайной.
К тому времени я понял, что в древние времена, до того как произошло окончательное объединение иудаизма вокруг Иерусалима, в тех местах, где поклонялись Иегове, богу Израиля, существовали свои ковчеги, вероятно, разного вида. Они, наверное, представляли собой простые деревянные ящики и применялись для магических обрядов, в том числе и для ворожбы. После централизации
В душистых и тенистых садах Тарима я вновь задумался о частых пересечениях Ковчега с упоминаемым в Библии любопытным предметом — ефодом. Считается, что ефод изготовили в пустыне одновременно с Ковчегом. «Ефодом» обычно называют «фартук» первосвященника — или накидку на плечи.
В Библии очень подробно описывается изготовление ефода, но описание почти не дает представления ни о назначении, ни о внешнем виде этого предмета.
Применяли ефод явно для каких-то магических целей, для ворожбы и прорицаний. Известно, что, когда его использовали при обращении к Богу, его можно было держать в руке.
В некоторых местах Библии ефод описывается как вещь, которую можно надеть или нести за лямку. Иногда этот предмет священники не надевают, а носят в руках; иногда он сделан из золота, иногда из серебра. Гидеон, один из судей в домонархическом Израиле, изготовил ефод, на который пошло тысяча семьсот сиклей золота, то есть около пятидесяти трех фунтов. Миха, упоминаемый в Книге Судей, изготовил для своего святилища ефод из серебра. В храме Номвы — по-видимому, где-то недалеко от Иерусалима — меч филистимлянина Голиафа, могучего воина, убитого юным Давидом, завернули в одежду и положили позади ефода. Значит, это был немаленький предмет, и он стоял отдельно, и за ним мог поместиться меч Голиафа.
Ковчег, также как и ефод, был предметом священным и тоже использовался для магических ритуалов; если ефодом называли Ковчег, то многое проясняется и становится на места. По мнению некоторых выдающихся ученых, ефод — то же самое, что Ковчег.
Эта логическая цепочка привела меня к тому, что ковчегов, возможно, было много, все они имели культовое назначение, нам толком непонятное, а изготавливали их из разных материалов. И все они, получается, исчезли после объединения культа Иеговы вокруг Иерусалима.
Просматривая сотни страниц, на которых записывал добытые мной сведения о Ковчеге и ефоде, я понял: мне по-прежнему неизвестно, что они собой представляют. Даже если Ковчег и ефод — одна и та же вещь, я все равно не знаю, что это такое.
Дауд наконец просмотрел в библиотеках все, что только мог. Оставшееся время мы решили посвятить изучению местных преданий, которые, возможно, прольют свет на передвижения Ковчега. Разъезжая по вади Хадрамаут и беседуя со стариками, мы вскоре обнаружили, что в здешних легендах живут некоторые притчи из литературы исраилият, к которой Рувим отнесся с таким презрением. В селах и деревушках, ютившихся в засушливой части вади, в памяти людей сохранились легенды о прибытии в далекие времена Ковчега в Аравию. Очень многие считали, что Ковчег спрятан где-то в Аравии, замурован в пещере
Ибрагим — сборщик меда; поговорить он только рад.
«Мой дед любил рассказывать нам про Ковчег, — сказал он. — По его словам, Ковчег спрятан в какой-то пещере, среди скал вади. Но устье пещеры так хорошо замуровали, что его не отличить от остальной поверхности скалы. Туда и пчелке не пролететь. А охраняют его львы и змеи».
По мнению некоторых местных жителей, самое подходящее место — восточный конец вади, вблизи одного из самых необычных в мире заброшенных городов. Этот небольшой каменный городок в часе езды от Тарима вырос вокруг кабр (гробницы) пророка Худа.
Раз в году в Кабр-Худ приезжают правоверные мусульмане, которым принадлежат дома, выстроенные прямо на утесе на краю вади. И хотя эти дома, кроме четырех дней в году, стоят пустыми, многие из них отличаются роскошью.
Худ предположительно был еврейский пророк, который принес идею монотеизма людям племени ад — древнему доисламскому народу. Обычай ежегодного паломничества к его могиле очень древний, и в прошлом у жителей юга Аравии этот хадж соперничал с хаджем в Мекку.
Племя ад проживало в древнем городе, который по-арабски называется Ирам; в нем пересекались все торговые пути, проходившие через Руб-эль-Хали — «Пустое место». Затерянный горд Ирам — Лоуренс Аравийский назвал его Атлантидой песков — обнаружился в 1984 году, когда археологи начали изучать фотографии побережья Персидского залива, сделанные с космического челнока «Челленджер». Из космоса оказались видны исчезнувшие города. Один из них и был Ирам — столица народа ад, в самом сердце Руб-эль-Хали.
Согласно мусульманскому преданию, народ ад — потомки Ноя; пророк Худ порицал их за многобожие, богатство и распущенность. Пророк Худ из Корана — почти наверняка тот же самый персонаж, что библейский Евер, правнук сына Ноя — Сима. От имени «Евер» происходит слово «еврей» (иври), а имя «Худ» происходит от арабского слова «яхуд», которое тоже означает «еврей». Город Кабр-Худ был, вероятно, центром некоего доисламского иудаистского культа.
Если верить жителям восточного конца вади, имеется некая связь между местом захоронения пророка Худа и легендой о Ковчеге.
Через десять дней после того, как Рувим уехал в Лондон, мы с Даудом решили побывать у гробницы Худа и посмотреть заброшенный город, поискать — что именно может связывать Ковчег Завета и это пустынное место.
В тени акации у быстрого ручейка, протекавшего у подножия гробницы, отдыхал какой-то бедуин. Высоко в небе парил, медленно выписывая круги, орел. У бедуина были томные зеленые глаза, обведенные черной тушью, длинные волосы, смазанные маслом. В руках он держал автомат Калашникова, завернутый в кусок пурпурной ткани, а на поясе у него в искусно сделанных ножнах висел серебряный кинжал-джамбийя.
— Салам алейкум, — поздоровался я.
— Алейкум салам, — ответил незнакомец.
После долгого обмена любезностями с Даудом, чья основательно промасленная шевелюра явно заслужила его одобрение, бедуин поинтересовался, что мы делаем в таком пустынном месте, годном для шакалов, но никак не для человека.
— Да есть кое-какие дела, — уклончиво сказал я и стал расспрашивать его о пророке Худе.
Он пристально посмотрел на меня и произнес:
— Пророк Худ, да пребудет с ним мир, был еврей. Есть куда более великие пророки, чем Худ. Моисей, да пребудет с ним мир, и Аарон, да пребудет с ним мир. Они были великие пророки, да пребудете ними мир. А Худ… — Бедуин пренебрежительно махнул тощей рукой.