Потерянные в лабиринте
Шрифт:
«Иногда мне кажется, что в этом я допускаю ошибку – продолжал думать Клеон, – я как-то слишком уверен в том, что изначально люди находились одни на планете в своем совершенном состоянии. Да, для этого есть достаточно доказательств. Но эти «другие» необъяснимые города и сооружения никак не говорят ни о совершенстве, ни о людях в принципе».
Как ученый Клеон понимал, что концепции о том, что на планете в самом начале кроме людей мог быть кто-то еще (какими бы странными эти «другие» ни казались) подтверждались совершенно реальными материальными объектами и сооружениями, формы, размеры и назначение которых действительно никак не могли относится к человеческой расе.
В процессе
«Я же еще тогда обратил внимание на одну особенность – напряженно думал Клеон, – и эволюционные и религиозные теории сходятся в том, что первое человеческое общество было совсем не совершенным, и в своем развитии недалеко ушло от обезьян. Это примитивное человеческое общество, близкое по своему развитию животному миру, находилось на африканском континенте. Кроме этого, есть же достаточно доказательств существования антропоморфных, мутированных, человеко-животных форм, которые также запечатлены в статуях, скульптурах и барельефах».
«С другой стороны – размышлял Клеон, – есть очень различных таинственных сооружений, механизмов и технологий, которые говорят о наличии совершенной человеческой расы, практически равной богам. Только их месторасположение мне до сих пор неизвестно».
О том, что первые обитатели планеты были какими-то «другими» формами материи, совсем далекими от человеческого облика, говорили очень многие концепции альтернативной истории. Но этому не было реальных доказательств кроме совершенно нереальных форм и изображений очень древних артефактов и непонятных по своему назначению сооружений. Поэтому Клеон не мог так просто принять предлагаемые версии без доказательств.
Вместе с исследованиями Клеон все чаще практиковал погружения в свои внутренние видения. Он до сих по не знал, были ли это погружения в самые глубины генетическое памяти или восхождения к некоему информационному полю планеты (к ноосфере). Это было неважно. Важным было то, что Клеон помимо научного процесса сбора и обработки информации, овладел другой методикой, которая давала более точные ответы на самые сложные вопросы.
Но почему-то именно в поисках «других» обитателей планеты (отличных от человеческой расы) возникло уникальное по своей природе обстоятельство. Информацию о «другой», нечеловеческой форме материи, невозможно было получить в принципе. Таких знаний не было ни во внешних источниках общественной системы, ни в видениях погружениях Клеона.
Клеон не мог полагаться в своих изучениях на совсем уж фантастические теории, являющиеся просто плодом чьего-то воображения. Фантастика Клеона не интересовала, потому что не предлагала никаких доказательств.
В научной же сфере и даже в блоке альтернативной истории информации о наличии каких-либо других форм материи (отличной от человека), существовавших на планете и строящих все эти объекты и сооружения, просто не было. Кое-какие намеки – и все. Только наличие нереальных форм и размеров древних объектов четко указывало на то, что было что-то еще помимо человеческого общества на первозданной планете.
«Что же это было на самом деле? – думал Клеон после нескольких неудачных попыток увидеть другую, нечеловеческую цивилизацию. – Я не мог сам себе это придумать, и, если даже предположить, что все эти нереальные и нечеловеческие по свей сущности объекты и сооружения создавали все-таки люди, откуда они взяли эти совершенно нечеловеческие формы? Эти же странные объекты надо было где-то увидеть, чтобы воссоздать в статуях, барельефах и сооружениях. Где и когда люди это видели? Кто
«Кроме того, невозможно, чтобы столько разных народов на разных концах планеты, не общаясь между собой, придумали невероятные формы, которые похожи во многом между собой – продолжал думать Клеон. – Все эти нечеловеческие сооружения и объекты находятся на всех концах планеты. Получается разные народы на разных континентах в совершенно разное время без какой-либо связи придумывали одно и то же. Не реально. Тогда откуда взялись эти формы? Где люди их видели и почему решили запечатлеть в статуях и барельефах? И еще более важный вопрос – что или кто это, настолько далекий от человечества, находился на планете одновременно с людьми в самом начале ее существования?».
На эти вопросы Клеон никак не мог получить ответы. Только в нескольких последних попытках увидеть все это внутренним погружением, и в очередной раз натолкнувшись на непроходимую стену, Клеон кое-что вспомнил. Он вдруг четко вспомнил явное нежелание Гнозиса дать человечеству какое-то секретное Знание. Он вспомнил слова Гнозиса о том, что может случиться с человечеством, если оно узнает об истинных принципах существования первобытной материальной субстанции.
Клеон еще раз как будто четко услышал, как Гнозис категорически настаивал на скрытии этой части знаний от первых обитателей. Причем все Эоны Белого Престола единогласно и без возражений поддержали Гнозиса в этом. Клеон вспомнил и еще раз убедился, проверив свои записи (а все свои видения он тщательно записывал), что неоднократно Гнозис вообще отказывался воплощать Знание в материальной реальности.
В большей мере желание скрыть Знание касалось информации о существовании и принципах развития материальной субстанции, так как эти знания были губительны для первых жителей планеты. Клеон также вспомнил из своих видений, что речь шла о некоей первородной Материи, которая существовала ДО (!) Великого Творения, до прилета Города Света.
«Понятно, почему я не могу туда проникнуть – думал Клеон, – никто не может. Эта информация была скрыта ради нашего же блага. Очевидно, что люди все-таки не первые обитатели планеты. Даже Эоны, прилетевшие на планету в легендарном Городе Света, не были первыми. Вот почему Гнозисом так тщательно скрывалась информация о том, что было на планете до человечества и даже до прилета Эонов».
Клеон понимал, что, если эти знания скрыты, нет никакой возможности их получить. Тем более Гнозис вообще не стал воплощать Знание в реальности, только самые совершенные в своем развитии, могли получить часть знаний, и только тогда, когда знания уже не могли им навредить. Клеон, конечно же, не считал себя совершенным и достигшим высшего развития. Однако даже он понимал, что в действительности была все-таки другая линия развития, слабые отголоски которой все же дошли до современного мира в нечеловеческих формах и сооружениях. Эта другая линия развития, далекая по своей сущности от человеческой расы, была на планете первичной, то есть существовала на планете задолго ДО появления человеческой цивилизации.