Потерянные в лабиринте
Шрифт:
В блоке религиозных учений и теорий были также религии, признающие множество богов, различных по своему статусу. Религии многобожия (политеизм) были более мягкими по отношению к высшим существам (богам). Принцип появления жизни на планете и происхождение человечества, по сути, было таким же, как и в религиях единобожия. Только не один Бог, но боги (совершенно разные причем) сотворили и планету, и людей.
Клеон принципиально старался не погружаться в изучение всех существующих религий и религиозных учений. Во-первых, ему это было не нужно для собственных научных поисков и построения собственной теории. Во-вторых, он пытался во всем этом противоречии и многообразии найти ответы только на интересовавшие его вопросы.
Основной принцип появления человека не менялся независимо от того,
Человека сотворило некое Высшее Существо (Бог) или несколько Существ (богов). Этот постулат был неизменен. Клеон понимал, что в этом тоже должно что-то быть, хотя до конца не мог понять, что.
Что безумно настораживало Клеона в религиозном подходе к происхождению человека и человечества – это тотальное унижение человеческой природы. В общем и целом, Бог (или боги) были совершенно недосягаемы для сотворенных ими существ. Во всех религиозных учениях четко проводилась мысль о верховенстве и авторитарности этого высшего существа. Он (Бог) или они (боги) обладали полным суверенитетом в принятии любых решений. Некий вечный Абсолют принимал настолько идеализированный облик, что это становилось не просто странным, но и в некотором смысле загадочным. Великие Истина и Справедливость, великие Любовь и Порядок – все это автоматически отделялось от человечества и приписывалось некоему неизвестному существу или существам.
Высшее существо (существа) само решало, когда и что делать, его (или их) действия и поступки нельзя было обсуждать, даже более того, сама попытка понять природу Бога и хоть как-то проанализировать, почему он сделал то или иное, считалась неимоверно грешным делом.
Более страшным помимо этого тотального преклонения перед Богом или богами было то, как религиозный человек относился к себе и к человечеству в целом. Автоматически, если все высшие качества приписывались неведомым богам, себе человечество оставляло только самое грешное и ничтожное. Правильно, если высокие качества, такие как истина, любовь, мир доводились до совершенства и приписывались некоему Абсолюту, то человечеству оставались только самые ничтожные и низменные качества – злость, ненависть, ревность, зависть и т.п. Поэтому получалось, что если Бог или боги, являлись абсолютным совершенством, то человечество автоматически становилось полным ничтожеством.
Грешность и ничтожность человеческой природы признавалась всеми религиями в независимости от других разногласий. Путь общения с Богом или богами тоже был один – преклонение и почитание высших с одной стороны, покаяние и осознание собственной греховности низшими, с другой стороны.
Клеон, изучая огромное количество религий и религиозных учений, прекрасно понимал все существующие на первый взгляд непримиримые противоречия между ними. Но пытаясь выделить только общие принципы всех религий, Клеон также понимал, что в целом он прав в своих выводах относительно главного принципа.
Само религиозное мышление подразумевало выделение одной или нескольких фигур в высший ранг и приписывание им совершенно идеализированных качеств. Человечеству же автоматически отводилась роль чего-то более низкого и недостойного.
Следовательно, и жизненный путь человека в рамках любой религии сводился к тому, чтобы вечно каяться в своих грехах, признавать свое несовершенство и ничтожество, поклоняться неведомым высшим существам, и всю жизнь просить милости и прощения. При этом и речи быть не могло о том, чтобы приблизиться хоть немного к существам высшего порядка. Ни в одной религии, даже не подразумевалось, что человек может в результате каких-то собственных действий достичь состояния абсолютного совершенства.
Другими словами, невозможно было стать равным богу. Сама мысль о равенстве между человеком и Богом (или богами) считалась настолько греховной, что это даже не обсуждалось. Любая попытка даже помыслить о достижении всех этих идеальных качеств богов и сравняться с ними приравнивалась к смертному греху гордыни, которые нужно было замаливать непрестанно… То есть даже за мысль человека о том, что возможно он и не так греховен, и может достичь совершенства богов, надо было годами каяться и просить прощение у этих неведомых высших существ.
«Действительно,
«Да, это сделал человек сам – думал Клеон, – не сразу, разумеется, и не в один момент. На это ушли тысячи лет. В результате человечество провело настолько сильную границу между так называемым «добром» и «злом», что теперь уже никто не может ее перейти. Условно говоря, все хорошее – отдано неведомому Богу или богам, все плохое – осталось внизу у человечества. Со временем граница между этими двумя мирами стала непроходимой».
Вот это и смущало Клеона больше всего. Ни в одной религии, ни в одном учении не было даже и намека на то, как стать богом. Изначально сама идея творения разводила того, кто творил и того, кого творили, на две противоположные стороны. Между творцом (творцами) и творением и не подразумевалось никакого равенства. В результате сама идея творения, то есть появления материального мира и человечества полностью обесценивалась. Творение становилось бессмысленным. В таком ракурсе получалось, что Бог или боги изначально сотворили человечество как более низкий уровень.
«Как домашних животных – думал иногда Клеон, – заводим же мы себе кошек или собак, чтобы они нас любили и почитали. Получается, что сотворение материального мира изначально было прихотью каких-то высших существ. При этом все роли были строго распределены. Боги – наверху, люди – внизу. Поклоняйтесь богам, почитайте их, и кайтесь в своих грехах всю жизнь».
Вина, чувство вины – вот что смущало Клеона больше всего. В общении с Богом или богами человека всю его жизнь должно было сопровождать чувство вины по определению. По сути, человек не мог и помыслить о том, чтобы жить своей жизнью. Он даже не имел права думать об этом. Точно так же, как человек не имел права думать о том, что в нем есть какие-то хорошие качества, какой-то потенциал, какие-то способности, которые нужно было развивать. Нет, в религиозном мировоззрении способности и потенциал человеком были отброшены наверх, отданы богам, а внизу осталось только постоянное осознание собственной испорченной греховной природы, в наличии которой человек должен был каяться перед этими самыми богами, которые его и сотворили. Человеку оставалось только тотальное смирение, повиновение и вечное раскаяние. Человеку оставалось только покаяние перед богами и признание того, что он находится внизу, а они – наверху.
«Чувство вины – вот что это такое – думал Клеон, – тотальное и подавляющее чувство вины и стыда. И самое страшное заключается в том, что это чувство вины и стыда человек должен испытывать не за какие-то действия и поступки, а за то, кем он является на самом деле. Начало общения с Богом – это признание своей тотальной греховности, немощи и ничтожества. И речь здесь не идет о гордыне, речь в первую очередь идет об отказе вообще от самого себя…».
«Да, ловко придумано – удивлялся иногда Клеон, – в таком случае как у человека вообще могла возникнуть вера в какой бы то ни было собственный потенциал? Как человек мог даже помыслить о том, что он может и должен развиваться? Какое уж тут построение собственного мира норм, ценностей и установок? Какое самосовершенствование? При таком подходе создавать мир норм, ценностей и установок могут только неведомые боги, человеку только остается следовать этим созданным кем-то высшим ценностям и каяться, и преклоняться перед ними всю оставшуюся жизнь.