Потерянная богиня
Шрифт:
Каким-то образом кровь Сенефрет оказалась в жилах Кариссы, и ей удалось снять с него заклятие. Вероятно, эта же кровь перешла к Джулии, придав ей прелестный облик Сенефрет. Но почему она не замечала этого сходства раньше? А может быть, просто белые ночные рубашки напоминают одеяния древних? Или, может быть, Джулия, опустив руки, так необычно притихла? Неужели подвижное личико Джулии незаметно менялось с годами — так незаметно, что Карисса не уловила его сходства с древними статуями?
Закончив приготовление, Уолли потер руки и
— Что ж, начнем, пожалуй.
В эту минуту дверь распахнулась, и в комнате возник Ашерис. У Кариссы защемило сердце при виде его полыхающих глаз.
— Что здесь происходит?!
11
— Папочка, у нас эксперимент! Иди посмотри!
Ашерис переводил взгляд с Дункана на Кариссу и опять на Дункана, потом посмотрел на письменный стол.
— Никаких экспериментов с моей дочерью! Никогда! Это понятно?
— Но, Ашерис, — попробовала было вступиться за врача Карисса. — Здесь нет ничего…
Ашерис повернулся к ней, и глаза его метали гневные молнии.
— Ты мне сказала, что доктор Дункан будет только читать дневники твоего отца! И это все. Разве не так?
— Так, но…
— Тогда он должен покинуть наш дом.
— Нет, папа! — закричала Джулия. — Доктор Уолли хороший!
— Я уеду, — сказал Уолли, и его американского энтузиазма как не бывало. — Мистер Эшер, я не хотел сделать ничего плохого. Простите меня.
— Я и раньше вам говорил, что вы, доктор, не имеете права использовать Джулию в качестве подопытного кролика.
— Сэр, клянусь, ваши желания будут для меня законом.
Он взял тяжелый диск и посмотрел на Кариссу.
— Нет, Уолли, вы не должны прямо сейчас покидать наш дом, — сказала Карисса, подходя к нему ближе. — Переночуйте у нас!
— Спасибо, но я уже снял комнату в отеле. — Он направился к двери. — Спасибо, миссис Спенсер.
— Подождите, вас тогда кто-нибудь отвезет!
Она бросилась за ним, надеясь уговорить его приехать на другой день, когда Ашерис будет в университете. По крайней мере, она хотела знать, какую информацию он почерпнул из дневников ее отца.
Хмурый Ашерис приблизился к дочери. Он специально приехал пораньше, чтобы пожелать Джулии спокойной ночи и послушать, как ей понравилось в школе, — и надо же, он обнаруживает, что под крышей его дома проводят научный эксперимент, и с кем? С Джулией!
Джулия смотрела на него обиженно, словно он только что своими руками убил ее любимого щенка.
— Я не хочу, чтобы доктор Дункан ставил на тебе эксперименты. — Он взял ее на руки. — Вот так, солнышко, а теперь в постель.
Он положил ее на кровать, и она тотчас залезла под простыню. Ашерис рассчитывал, что ее недовольство скоро пройдет, но не тут-то было.
— Почему вы с мамой все время друг на друга сердитесь?
Ее слова застали его врасплох. Подыскивая подходящий
— Мы не сердимся, солнышко.
— Ты ее никогда не целуешь. Никогда не обнимаешь. Вы больше не любите друг друга? Вы собираетесь развестись?
— Нет-нет! Я очень люблю твою маму. Можешь в этом не сомневаться.
— Значит, она тебя не любит?
Ашерис отвернулся, не зная, что ответить, и вздохнул.
— Мы с твоей мамой перестали видеть все одним сердцем, азиз. Ничего страшного. Это пройдет. Не беспокойся.
— Иногда мне кажется, что не будь меня, вам было бы хорошо друг с другом.
Ашерис уставился на нее.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что вы все время ссоритесь из-за меня. Я же слышу… Может быть, мне не надо было рождаться, чтобы вы любили друг друга?
— О нет, солнышко. — В ужасе от услышанного, он поднес ее руку к губам и нежно поцеловал. Возможно, у нее недетское развитие, но душой-то она еще ребенок, и каково ей чувствовать себя виноватой! Он еще раз поцеловал ее в ладошку и согнул ей пальчики, чтобы спрятать свой поцелуй. — Никогда так не думай, Джулия. Никогда. Никогда! Ты подарила нам с мамой самое большое счастье!
Слезы засверкали в ее глазах.
— Правда?
— Правда.
Он крепко обнял ее, и у него защемило сердце, когда ее маленькие ручки обвились вокруг его шеи.
— Ой, папа! — зашептала она ему на ухо. — А мне иногда бывает страшно.
— Я знаю, солнышко, только бояться должны родители, а не такие хорошие маленькие девочки.
Он гладил ее по спине и по плечам, пока она не успокоилась. Потом нежно уложил ее. Убрав с ее залитого слезами лица черные волосы, он посмотрел на нее, и его сердце переполнилось любовью.
— Тебе не надо бояться себя из-за мамы и из-за меня. — Он провел пальцем по ее лобику. — Правда, не надо. Не будешь?
Она тяжело вздохнула.
— Нет.
— Хорошо. — Он нажал ей пальцем на кончик носа. — Ну, выкладывай, как там у тебя дела в школе?
— Лучше, чем я думала.
— Все хорошо к тебе отнеслись?
— Все. Правда, одна женщина — мне сказали, что она няня…
— Да? И что же?
— Она мне не понравилась. Она старая и толстая. Все руки у нее в кольцах, и она все время не сводила с меня глаз.
Ашерис замер.
— Не сводила с тебя глаз?
— Она осмотрела мои волосы. Сказала, будто у меня, кажется, вши, и они должны убедиться, что их нет. — Джулия округлила глаза. — Представляешь?
— Нет. Но, наверное, они должны были проверить голову.
— Мне все это не понравилось.
Ашерис внимательно посмотрел на нее, и его сердце сжалось от страха.
— Они смотрели только в волосах?
Джулия кивнула.
— Она мне не понравилась. Совсем не понравилась. Знаешь, она похожа на гадалок на базаре. Но только не на няню.