Потерянная богиня
Шрифт:
— Таша! — прошептал он. — О Господи!
Он уткнулся ей в плечо.
— Джейби, мы не должны…
— Что ты говоришь?
— Джулиан…
Она произносила эти слова, стоя под дождем с закрытыми глазами и всем телом прижимаясь к нему. Она понимала, что у нее уже нет пути назад, поэтому целовала его со всей страстью, на какую только была способна. Она хотела отказаться от него, напомнить ему о Кристин, но было уже поздно. Она целовала Джейби, давая волю своему языку, и уже вовсю крутила бедрами… Он поднял ее.
— Пойдем.
— Куда?
— Куда
Сердце чуть не выпрыгивало у нее из груди, когда он нес ее по балкону на веранду, словно она была легкой как перышко, ни на секунду не переставая целовать ей лицо и шею.
Он принес ее в спальню и положил на свою кровать, а сам помедлил, чтобы раздеться. В ожидании Ташариана трепетала всем телом. Когда же он показал ей себя в полумраке, она судорожно вздохнула.
Джейби, казалось, не торопился, понимая ее состояние. Он взял ее руку и медленно поднес к губам, не отрывая от нее настойчивого взгляда.
— С шестнадцати лет я мечтал, чтобы ты вот так лежала рядом со мной. — Он погладил ее по щеке. — Я хочу, чтобы ты знала…
— Я хочу. Я хочу тебя. Я всегда хотела. — Она смотрела ему прямо в глаза и понимала, что его так же, как и ее, сжигает пламя страсти. — Просто я…
— Что?
— Я еще никогда…
— Я так и думал…
Он улыбнулся, поцеловал ее и, убрав руку с ее груди, положил ей на живот. Ташариана трепетала, а он просунул руку между ее ног, и она чуть не вскочила, словно по ней пропустили электрический ток.
— Ничего, — улыбнулся он.
Она боялась встретиться с ним взглядом. Что он делает с ней? Почему она все чувствует? Разве ей в этом не отказано?
Он все еще ласкал ее, целовал, шептал ласковые слова, пока его рука не увлажнилась и она не прошептала его имя. Что же она все-таки почувствует? Как он войдет в нее? Она мечтала насладиться хоть частью того блаженства, которое ей сулила близость с Джейби.
Он заглянул ей в глаза.
— Мне надо как-то предохраниться?
— Нет, Джулиан, я хочу чувствовать только тебя…
Она изо всех сил прижала его к себе, чтобы он не мог усомниться в ее словах.
На секунду она удивилась, какой он сильный, а потом вновь отдалась ему на волю и лишь затаила дыхание, когда он на мгновение вышел из нее, чтобы потом войти еще глубже. Она застонала, все еще не понимая, чего же ее лишили госпожа Эмид и доктор Ширази.
— Как ты? — спросил Джейби.
— Лучше не бывает!
Когда он наклонился, поцеловав ее, Ташариана забыла и о госпоже Эмид, и о докторе Ширази, и о госпоже Хепере, и о мистере Грегге, подчиняясь властному ритму его движений. Еще никогда она не чувствовала себя настолько женщиной и никогда не была так далека от всего остального мира. Они были вдвоем и были так близко, как только могут быть мужчина и женщина, своей любовью творящие новый мир.
Ночью Ташариана несколько раз просыпалась в объятиях Джейби. Всю ночь они любили друг друга, словно хотели компенсировать те годы, что провели врозь, и они были словно
Ташариана встала и пошла в ванную. Неожиданно ей пришло в голову: а что будет, если она забеременеет? В женских журналах ей приходилось читать о противозачаточных средствах, но самой не было случая попробовать их на себе. Не может быть, чтобы она сразу забеременела! А если да — то тем лучше: ребенок Джейби будет для нее радостью.
Интересно, что же все-таки доктор Ширази сделал с ней? Или он ничего не сделал? Ей смутно припомнилось, как он что-то говорил об обмане. Неужели он только сделал вид, что оперировал ее? Ей было так хорошо с Джейби, что это сумасшедшее предположение показалось ей вполне обоснованным.
— Джейби! — тихо позвала она, открывая дверь и слыша какой-то странный щелчок поблизости.
Она подождала ответа, но его не последовало. Наверное, ей показалось. В конце концов, дом она знает плохо, а чего только не услышишь ночью в незнакомом доме…
Она сделала шаг и увидела Джейби на кровати, полуприкрытого простыней. Все было тихо. Тогда она сделала второй шаг, и слева что-то дернулось.
— Джей…! — успела крикнуть она, и что-то больно ударило ее по голове, отчего все вдруг стало черным.
Луксор. Египет. Сегодня.
— Миссис Спенсер! — услышала она голос, отрывающий ее от рассказа Ташарианы.
Кариссе очень хотелось узнать, что сталось с Ташарианой, и побыть с двумя любящими людьми в уютном доме в Филадельфии. Она сама знала такую любовь и такую же страсть в объятиях Ашериса, и ей совсем не хотелось просыпаться. Карисса вздохнула и осталась лежать на теплом песке.
Не объявись Ташариана накануне помолвки, наверное, свадьба Джейби и Кристин прошла бы веселее и после нее они тоже жили бы лучше. Теперь Карисса понимала вечную ревность ее матери: после Ташарианы она никогда больше не доверяла Джейби.
Представляя, как Джейби обожал Ташариану, Карисса не понимала, почему он все-таки женился на Кристин. После той ночи в Филадельфии не могло быть, чтобы он не усомнился в своей привязанности к невесте. Карисса даже рассердилась, что египтянка помешала счастью ее родителей, но в глубине души она понимала ее лучше, чем свою мать.
Взгрустнув оттого, что, став взрослой, не может поговорить ни с Ташарианой, ни со своим отцом, она наконец открыла глаза.
Над ней наклонился Хамид, еще более скрюченный, чем всегда, потому что пытался заглянуть ей в лицо.
— Вы больны, миссис Спенсер?
— Нет. — Желая развеять страхи Хамида, она вскочила на ноги, однако была так слаба, что едва не упала, и улыбнулась Хамиду. — Я заснула.
Хамид взглянул на музыкальную шкатулку, потом опять на нее, и на его лице отразился страх.