Посредники

Смит Тара Брэй

— Я не знаю, где Никс, Блик, — прошептала Моргана. — Нив очень плохо. Ты должен отпустить ее.

Блик оглянулся на связанную девушку.

— Но ведь именно ты привязала ее к столу, Моргана, дорогая моя. До сих пор она была такой покладистой и сговорчивой. Вот только теперь… Что ж, полагаю, ты знаешь, что произошло.

Он запустил руку в светлые волосы Нив и рывком запрокинул ее голову назад.

— Ты сбежала, маленькая глупая девочка? Думаю, мне следовало этого ожидать. В пещере… скажем так, немного уютнее. Не так ли, зверушка? Но, к счастью, Моргана нашла

тебя.

Блик медленно запечатлел слюнявый поцелуй на шее Нив.

— Мы хотим, чтобы ты, в конце концов, оставалась в сознании. У нас еще долгие девять месяцев впереди. Хмм? — Он заржал, и Нив хрипло взвыла.

— Отпусти меня. Прошу, Тим, отпусти меня. Пожалуйста. Я буду хорошей. Я никому не скажу. Пожалуйста, отпусти меня…

— Ну… — Блик перевел взгляд на Моргану. Она почувствовала, что все внутри обрывается, и невольно вцепилась пальцами в стену. — Подружку свою проси.

Моргана заметила, что в пещере посветлело — совсем чуть-чуть, но все-таки. Стараясь не выдать себя резким движением, она осторожно осмотрелась. Пока Блик измывался над беглянкой, Мотылек крайне медленно приподнял стоявшую на столе лампу. Теперь его взгляд был устремлен не на связанную девушку, а лишь на хрипящую тварь возле нее и исполнен такой глубокой ненависти и решимости, что Моргана попятилась. Подняв лампу как можно выше, Мотылек посмотрел на Моргану. Она не могла полностью прочитать то, что скрывалось в его взгляде, но почувствовала, чего он ждет от нее.

— Что касается меня, — услышала Моргана собственные слова. — Я думала, я тебе нравлюсь.

И Блик… омерзительный, самодовольный Блик… с ухмылкой повернул к ней голову.

— Что, любимая?

— Я сказала, что я тебе…

Лампа с треском обрушилась на голову Блика и разлетелась на куски.

— Нравлюсь! — взревела Моргана в тот самый миг, когда Мотылек сделал выпад.

На мгновение воцарился хаос. Блик, охваченный пламенем, катался по столу. Моргана наклонилась, поспешно освобождая запястья Нив и помогая ей встать.

Только бы удалось дотащить Нив до двери, только бы удалось вывести ее из туннелей, хоть на себе вытащить. Тогда она станет героиней. Мотылек не сможет обвинить ее в том, что она — резатель. Он первым сделает ошибку, а она выкрутится. Нив она все объяснит позже… свалит все на идиотскую сестринскую ревность. Мотылек же позаботится о себе сам.

— Давай, Нив…

Пока Блик извивался, стараясь сбить пламя, Моргана тащила растерянную девушку к отверстию в стене, за которым, как ей казалось, она видит слабейший намек на дневной свет.

— Моргана? — проскулила Нив. — Моргана, помоги мне… прости меня… Я…

— Скорее, — еле слышно прошептала Моргана.

— Мне страшно…

Моргана бросила последний взгляд через плечо на Блика, который уже начал подниматься, а огонь тем временем перекинулся с него на залитый маслом стол.

Оставалось сделать только один шаг.

— Нив!

В проеме выросла чья-то тень — тень того, кого Моргана никак не ожидала тут увидеть.

* * *

Ад оказался не совсем таким, как его представлял себе

К. А. Он думал, что там жарко, но здесь было холодно и пахло смертью. Холод не мог рассеять даже огонь, полыхавший в самом его центре и бросавший на всех присутствующих гнилостные желто-зеленые отблески. У чертей, как выяснилось, были красивые имена — Тимоти и Джеймс, Нив и Моргана.

Но его сестра здесь ни при чем — она лишь пыталась спасти Нив и, обвив руками бедную девушку, тащила ее к той двери, через которую К. А. только что вошел. Но как она узнала, что Нив здесь, в туннелях? И почему Нив была вся залита кровью?

Невинная, идеальная Нив, легчайшая, белейшая, чистейшая снежинка таяла в огне, который лизал стены этой пещеры смерти. Милая Нив, исцарапанная, покрытая синяками, с оскаленными белоснежными зубами, с пустым невидящим взглядом бросилась к нему, раскинув тонкие руки.

— Помоги, К. А., помоги мне! А за ней — его сестра.

— На свет, К. А., беги на свет!

Холодные руки окровавленной Нив легли на его плечи, и вдруг кто-то ударил его в подбородок снизу — кость о кость, плоть о плоть, — и К. А. опрокинулся навзничь. Его обволокла обжигающая боль, набухающая, могучая, а потом охватила мягкая темнота, освещенная крошечными звездочками.

От кого исходил этот удар? Перед ним был святой архангел Михаил, [59] несущий возмездие.

* * *

Это ее свет вел его. Сначала Никс шел в ту сторону, откуда слышал крик, но звук смолк, и теперь он шел, ориентируясь на еле заметный отсвет. Вдруг ему показалось, что свет начал двигаться. Испугавшись, что упустит его, Никс бросился вперед, в темноту. Он был настолько уверен, что ему навстречу выскочит Блик, что уже не смог сдержать удар, даже различив подсвеченное отблесками, искаженное лицо К. А. д'Амичи. Сжатый кулак Никса врезался в челюсть юноши; пошатнувшись, К. А. отлетел назад и врезался в кого-то — и этот кто-то, как понял Никс, и был Тим Бликер.

59

Здесь игра слов: Сент-Мишель (Saint-Michael) — святой Михаил. Фамилия Никса, вероятно, происходит от названия собора Святого архангела Михаила в Ситке (бывшем Новоархангельске), построенного там русскими поселенцами, первоначально осваивавшими эти места.

В момент их столкновения К. А. что-то держал, и Никс невольно подхватил его ношу, когда юноша отлетел — что-то белое и сияющее. Вглядевшись, он с изумлением обнаружил в своих руках именно ту, которую пытался здесь найти, то есть Нив. Это была она — прекрасная, залитая кровью Нив, а вокруг нее сияло ослепительное кольцо света. Слева от него стояла Моргана д'Амичи; вытаращив глаза и качая головой, она беззвучно шептала:

— Нет, нет… К. А.

За ней, возле дальней стены, обнаружился жутко преобразившийся Мотылек — огонь, полыхавший в центре пещеры, бросал отблески на его голову, схожую с луковицей. Если не считать Ундины, все кольцо было в сборе.