Посредники
Шрифт:
— Нет, — ответила Ундина с заминкой.
Мужчина поджал губы и опустил глаза.
— А! Просто… она тоже темнокожая. — Он махнул рукой. — Глупое предположение. А старушка… она в порядке.
Глупое предположение, что она имеет отношение к женщине за рулем машины, которая едва не сбила старую женщину. Чернокожей женщине, той самой, которая была сейчас в очень плохом состоянии.
Ундина оглянулась на тающую толпу и увидела представительного мужчину в красной куртке, который стоял возле машины и что-то бормотал по рации. Пока она не встала
— Вы не знаете, где сейчас та старушка?
Он рассеянно улыбнулся.
— Я… я видела ее собаку, — продолжала Ундина.
— Она будет очень рада. — Не отнимая рации от уха, он кивнул и громко добавил, словно хотел выделить эти слова из какого-то другого разговора: — Замечательно.
Он показал на санитарную машину — Ундина уже замечала краем глаза мигание огней. Машины на дороге все еще гудели, но люди начали расходиться.
— Идите туда. Она сзади.
Ундина кивнула и направилась к «скорой помощи». Вдруг вспомнив, она обернулась и крикнула мужчине:
— Водитель в порядке?
— Я не могу вам выдать эту информацию, мэм, — мужчина махнул рукой, чтобы Ундина проходила, — но со старушкой все нормально. Она там, сзади.
Ундина пошла туда, куда он показывал, перекатывая в пальцах коричневую бутылочку и потирая большим пальцем стекло.
Что ее смущало? То, как он кивнул? Или какая-то искорка в его взгляде?
Нет. Все она выдумывает. Она пошла к «скорой», собираясь сказать старушке, что ее собака цела, а потом вернуться домой и поговорить с мамой. Это идиотское письмо надо просто выкинуть, и все станет нормально, как прежде.
Трясущейся рукой она откупорила бутылочку и капнула по одной капле в каждый глаз. Какой вред может принести одна капля? Моргнув на ходу, не сбавляя шага, она приближалась к открытым дверям «скорой». Створки с универсальным знаком «тут вам окажут помощь» были распахнуты настежь. Она шагнула к ним, все еще мигая из-за той ерунды, которую капнула в глаза.
— Рад видеть тебя, Мотылек.
Моргана скорчилась возле того края стола, к которому была привязана ремнем Нив, и тихонько поскуливала, тонкими руками прикрывая голову. Голос Блика доносился до нее точно так же, как тогда в лесу… На этот раз она не поднимет головы. Она не хотела видеть скользкое извивающееся нечто, которое всего секунду назад пыталось пролезть ей в горло. Она провела языком по губам и с гадливостью ощутила липкие выделения Мотылька, оставшиеся под носом. Что делать дальше, она не могла придумать. Все пошло наперекосяк. Никс пропал; Мотылек — кем бы он ни был сейчас — слышал, как она угрожала Нив. А теперь еще появился Блик, Но что он предпримет, она не знала. Очевидно, что они вторглись в его личную камеру пыток. Моргана сжалась от ужаса, а прерывистый плач Нив ввинчивался ей в уши и затоплял все внутри, будто кровь, расплывавшаяся по груди ее платья.
— Нет-нет-нет-нет, — стонала девушка, — нет-нет-нет-нет, не надо больше.
Не нужно что? Что, черт возьми, делал Блик? Моргана содрогнулась. Ей очень хотелось поднять глаза, но она боялась, что этим снова даст возможность высвободиться тем формам, что жили внутри ее. А делать это сейчас нельзя. Что бы там ни приказывал ей Мотылек, она не станет повиноваться, пока не подготовится к высвобождению форм. Слишком рано, сказал Мотылек на вечеринке у Ундины, и он был прав. Сейчас еще рано, и ей многому предстоит научиться.
Пальцы Морганы царапнули холодную землю; она заставила себя посмотреть наверх. Мотылек выпрямился и раскачивался назад и вперед, пытаясь в мерцающей темноте сфокусировать взгляд на Блике. Она смотреть на Блика еще не была готова, но слышать его могла.
— Ты выглядишь ужасно… как всегда, старина. Нет, правда. Здешняя обстановка неважно сказывается на твоем старом теле, а, Джеймс? А ты привык к тому, что оно такое мужественное, такое шикарно-притягательное. И впрямь жаль, что с нами такое происходит. Вот зачем я привел сюда Нив.
Блик умолк, и Моргана медленно перевела взгляд на резателя. Склонившись над связанной девушкой, он жестоко ухмылялся, а она узнала голос негодяя и теперь хватала ртом воздух, плача все отчаяннее, умоляя:
— Пожалуйста, пожалуйста. Не надо.
— Она поможет мне. — Блик поднял глаза.
Все еще привязанная к столу, сидящая на земляном полу Нив проследила за ним взглядом.
— Пожалуйста, — проскулила она, и Моргана увидела ее глаза, полные слез. — Помогите хоть кто-нибудь.
— Если ты думаешь, что сможешь забрать девчонку, Мотылек, то ты получишь еще кое-что. Моргана, дорогуша! — Блик повернулся к ней и прошептал: — Спасибо. Нет, я серьезно. Спасибо.
От его шепота Моргану начало безостановочно трясти. Пока он говорил, она пятилась к стене; вот ее ладони уперлись в сырую холодную землю. Тьма вокруг, трупный запах, жуткий хриплый плач Нив, ее заляпанное кровью платье, собственное чувство вины — все это ввинчивалось в ее голову, переплетаясь, вгрызаясь и просачиваясь в каждую частичку тела.
Нет, еще слишком рано.
— Muchas gracias, [58] что помогла мне решить эту маленькую проблему, Морри, — снова зазвучал в ее ушах голос Блика. — Но ты допустила промашку в одном принципиально важном пункте. — Он встал прямо перед ней, и ее поразило, каким похудевшим, изможденным выглядит его лицо. — Где Никс?
Моргана попыталась забиться поглубже в темный угол, но отступать было уже некуда. Она покачала головой и перевела взгляд на Мотылька — тот смотрел на Нив, явно намереваясь помочь ей. Пленница опустила голову и тихо плакала, уткнувшись в колени.
58
Покорнейше благодарю (исп.).