Посредники
Шрифт:
Язвительное замечание Ундины оборвалось на полуслове. Она сама понятия не имела, почему заговорила об этом. В этот миг она смотрела в зеленые глаза Мотылька, и от взгляда их ей вдруг захотелось лечь в прохладную мягкую траву и заплакать.
А Мотылек с непроницаемым лицом склонился к ней и прошептал:
— Ты знаешь, почему ты не похожа на родителей, Ундина.
Она сжалась, и он придвинулся ближе, еще больше понизив голос.
— А теперь слушай внимательно: шоссе девяносто семь к югу от Бенда. Дорожный указатель «двадцать миль». Паулина Ист-Лейк-роуд. Лагерная стоянка «Малый кратер». Припаркуешься
На какое-то мгновение Ундина утратила дар речи. Замерев с раскрытым ртом, она чувствовала, как на нее смотрят К. А. и Никс — первый с недоуменным видом, а второй — совершенно спокойно. Она сглотнула ком в горле и покачала головой.
— Ты разгромил мой дом, оскорбил меня, совершенно точно оскорбил Моргану и теперь еще тянешь меня на ту вечеринку? На ту самую колбасню? Чтобы я смогла потусоваться с продвинутыми ребятами? Пошел отсюда к чертям собачьим!
Мотылек успокаивающе прикоснулся к ее плечу.
— Я ухожу. И уведу с собой копов. Не беспокойся…
— Не беспокоиться? — Ундина изо всех сил сдерживалась, чтобы не кричать. — Пошел вон, Мотылек. Просто вали отсюда…
К. А. встал между ними.
— Все нормально, — начал он. — Я позабочусь, чтобы он ушел.
Парень повернулся к Мотыльку.
— Мне кажется, для одной ночи ты уже достаточно нагадил.
Мотылек сузил глаза.
— Ты не знаешь, во что ввязываешься.
К. А. и бровью не повел. Внезапно он показался исключительно трезвым — или же просто настолько пьяным, что ему все было нипочем.
— Я сказал, пошли.
Мотылек вскинул руки и расплылся в улыбке:
— Ухожу, ухожу.
Он попятился к двери, и его взгляд в последний раз остановился на Ундине.
— Я тебе еще понадоблюсь, — сказал он, глядя поверх головы К. А. и перекрывая музыку и гул, который стоял в ушах девушки. Ей показалось, что Мотылек произнес эти слова прямо в ее сознании. — Я тебе понадоблюсь, и я приду.
Ей трудно было говорить, но она чувствовала, что должна ответить.
— Понадобишься мне? — хрипло произнесла она. — Ты никому не нужен, Мотылек. Ты — отстой. Ты ни на что не годен. Ты мусор, что выбрасывают на обочину дороги.
— Боже мой. Да ты ей понравишься. — Мотылек покачал головой.
Потом он в последний раз подошел к ней — так стремительно, что она даже не успела отшатнуться.
— Тебе нужно знать пароль. Это «исход». И-С-Х-О-Д. Нетрудно запомнить. Да, кстати, — теперь он больше не шептал, — ты действительно пригласила меня, Ундина. Ну, или Моргана это сделала. Я лечу только на зажженный огонь.
С этими словами Джеймс Мозервелл откланялся и скользнул в заднюю дверь.
А еще предстояло убрать чудовищную кучу мусора, и Ундина не могла позволить своему воображению морочить ее дальше. Пора было возвращаться в реальность, и девушка зашла на кухню, чтобы оценить размер ущерба. Он был значительным: повсюду валяются разбитые бокалы, пол залит пивом, на столешницах остались ожоги — о них тушили окурки. Да еще и стекло в одном из посудных шкафов оказалось выбито. Ундина плеснула холодной водой в лицо, туго затянула косички и постаралась стряхнуть с себя надвигающийся ужас. Одно она знала точно: вечеринка закончилась.
К тому времени как они с Никсом и К. А. добрались
— Да, сэр, — ответила она и попыталась встретиться взглядом с кем-нибудь из них, но это оказалось бесполезно. Они держались безучастно и покладисто, точь-в-точь как тот мужик из винного магазина.
— Ну, тогда все прекрасно! — Оба полицейских развернулись кругом, чтобы уйти.
Ошеломленная Ундина смотрела им в спины. Ей хотелось закричать: «Але! Мне нет двадцати одного! Але! Мы покупали алкоголь!» — но вместо этого она повернулась к Никсу и К. А. и спросила:
— Какого черта тут происходит?
Они покачали головами, сбитые с толку не меньше ее.
— Это Мотылек с ними поговорил?
К. А. кивнул.
— Я видел, как он вышел сюда всего на секунду. Совсем ненадолго. Может, у него есть знакомые среди силовиков?
Мотылек не был знаком с полицейскими, Ундина спинным мозгом чувствовала, что дело здесь в другом. Она не понимала, каким образом, но Мотылек подчинял себе людей, делал их вялыми и сговорчивыми, даже пальцем не пошевелив. Хотя, может, пальцами он шевелил — как с тем кассиром в магазине. Не сам жест, но вложенная в него сила казалась ей знакомой. Эту же силу она чувствовала в себе.
И что, интересно, он имел в виду, говоря: «Ты ей понравишься»? Кому? С какой стати?
Ундине было нехорошо. Она наворотила дел, но все сошло ей с рук. С Джеймсом Мозервеллом или без него, но она должна была вляпаться в неприятности. Черт побери, да ей хотелось вляпаться в неприятности! Тогда ее родителям позвонили бы, они бы вернулись и посадили ее под домашний арест — обычное для подростка следствие неправильного поведения. Родители оставили Ундину на целый год одну, и в первый же вечер их отсутствия она закатила отвязную вечеринку, но единственная расплата заключается в том, что ей придется устроить генеральную уборку да еще потратить пару сотен баксов на ремонт. И вот это было неправильно. Она и радовалась, что все обошлось, и чувствовала угрызения совести.
К. А. уехал, несколько раз смущенно попрощавшись и поклявшись найти Моргану, а также пообещав вернуться утром и помочь с уборкой. Ундина и Никс остались вдвоем. Они сидели на площадке второго этажа, свесив ноги между перилами балюстрады и обозревая разруху внизу. На полу гостиной лежала примерно дюжина пьяных гостей, спавших непробудным сном. Все это напоминало безумную картину Джексона Поллока: [31] сплетенные тела, всевозможные каракули, пятна и крапинки от разлитого алкоголя.
31
Джексон Поллок (1912–1956) — американский художник, лидер и идеолог направления абстрактного импрессионизма, значительно повлиявший на развитие изобразительного искусства США в XX веке.