Последствия

Диллон Анна

— Давай поговорим, когда ты вернешься домой. Дети уже отправились спать. Мы сможем поужинать вдвоем и обо всем спокойно поговорить.

— Знаешь, это было бы так чудесно… Как это было давно… мы могли с тобой часами сидеть и разговаривать. Хорошо, пусть будет как в старые добрые времена. — В первое время после свадьбы и позже, когда уже появились дети, они часто засиживались за разговорами допоздна. Им было интересно делиться друг с другом событиями дня, обсуждать новости и телевизионные передачи. Он не мог сказать, с какого момента все изменилось: ему казалось,

что тогда, когда подросли дети, или, может, когда он стал все дольше и дольше задерживаться на работе. К тому времени, когда он добирался домой, он был настолько измучен, что менее всего ему хотелось о чем-то разговаривать. Но только сейчас, оглядываясь назад, он понял, как много значили эти «беседы ни о чем».

— Как ты думаешь, тебе удастся приехать домой сегодня? — спросила его Кейти.

— Мне хочется дождаться, когда привезут Джимми, и узнать, как у него дела. Мне бы не хотелось, чтобы он вернулся в пустую палату.

— Но почему рядом с ним никого нет? Я думала, что могла бы подъехать Анжела или Френсис. Если, конечно, их не завалило снегом.

— Может быть, именно по этой причине их здесь нет. Хотя, я думаю, дело совсем в другом. Они отказались к нему приехать. Оказывается, Джимми на протяжении многих лет лгал — сначала Анжеле, затем Френсис. Мне кажется, что им это просто надоело. Я бы хотел какое-то время с ним побыть… если, конечно, ты не против.

— Конечно нет. Здесь идет сильный снег; я была бы только рада. Это лучше, чем ехать в такую погоду на машине. Думаю, персонал больницы не станет возражать, если ты останешься с Джимми на ночь.

Прижав лоб к стеклу, Роберт смотрел в окно. Улица была совершенно пустынной.

— Думаю, ты права. Я мог бы лечь на одну из свободных кроватей.

Неожиданно мобильный стал издавать звуки, предупреждающие о том, что вот-вот связь прервется. Роберт вспомнил, что в суматохе последнего дня он забыл его зарядить, и про себя выругался.

— Телефон скоро отключится, аккумулятор садится, — быстро сказал он.

— Надеюсь, в палате есть телефон, — сразу же отреагировала Кейти.

Нажав на клавишу выключателя, расположенную в изголовье кровати, в неярком рассеянном свете Роберт не сразу заметил телефон, стоящий на столике; подойдя к нему и взяв его в руки, продиктовал Кейти номер. Он не сомневался, что в ближайший час или два она обязательно перезвонит. Это был один из способов, используемых ею и ранее, когда она, заподозрив его во лжи, часто проверяла место его нахождения. Он почувствовал, как внутри вновь закипает гнев… но тут же вспомнил, что уже неоднократно обманывал ее, прикрываясь именем Джимми.

— Теперь ты можешь позвонить сюда в любое время. Думаю, что я пробуду здесь, по меньшей мере, еще пару часов; если же решу остаться, я обязательно тебе перезвоню.

— Передай Джимми, что я люблю его, — сказала Кейти и положила трубку.

— А как насчет меня? — тихо прошептал Роберт, не отрывая взгляда от телефона.

Роберт, сидя в кресле, дремал, когда трое сотрудников больницы ввезли в палату

Джимми Морана. Увидев Роберта, он грустно улыбнулся и попытался в знак приветствия поднять левую руку, но на этот дружеский жест у него не хватило сил.

Стоя в углу, Роберт растерянно наблюдал за тем, как Джимми перекладывали на кровать. Женщина с оливковым цветом кожи начала заполнять карту больного, прикрепленную в ногах кровати. Кинув в сторону Роберта быстрый взгляд, она улыбнулась; на фоне красной помады ее зубы выглядели удивительно белыми.

— Доктор Абнетт к вашим услугам.

— Добрый вечер, доктор. — Подойдя к краю кровати, он сжал руку Джимми. — Как он?

— Не нужно говорить так, как будто меня здесь нет, — недовольно проворчал Джимми.

— Веди себя хорошо, — незамедлительно отреагировал на его слова Роберт.

— У вашего отца сегодня было два небольших сердечных приступа. — Доктор Абнетт допустила ту же ошибку, что и предыдущий доктор, решивший, что Джимми — отец Роберта. Но они не стали ее поправлять. — Должна заметить, что эти приступы были уже далеко не первыми, хотя допускаю, что сам больной мог о них даже не подозревать. Мы сделали все необходимые обследования; я полагаю, что хирург захочет обсудить с вами вопрос операции на сердце, которую следует сделать в самое ближайшее время.

— Как скоро? — спросил Роберт.

— В ближайшие два месяца. Возможно, что и раньше.

Поднеся стакан с водой к губам Джимми, Роберт наблюдал, как он медленно пьет. Как только Джимми смог говорить, он спросил:

— Когда я смогу пойти домой?

— Уверена, что это произойдет не сегодня и не завтра, — с улыбкой ответила доктор. — Возможно, до Нового года, но при одном непременном условии: это будет самый спокойный и тихий в вашей жизни праздник. Мы понаблюдаем за вами еще несколько дней, вас еще раз посмотрит кардиолог. Только после его заключения мы примем решение.

Она заглянула в висящий на кровати лист больного.

— Здесь написано, что вы живете один.

— Это не проблема, доктор. Он может поехать ко мне, — быстро ответил Роберт.

— Нет, я не могу, — начал Джимми.

— Я настаиваю на этом, — сказал Роберт.

— Да, но Кейти…

— Она тоже будет этому очень рада, — решительно и твердо произнес Роберт. — Я позабочусь о нем, — сказал он, посмотрев на доктора.

— Что же, это меняет дело.

Вернув лист больного на место, доктор осторожно похлопала Джимми по руке и сказала:

— Хорошо, когда есть семья, но особенно остро это ощущаешь, когда с тобой случается нечто подобное. Вы так не думаете?

Как только за доктором закрылась дверь, Джимми тихо сказал:

— Если бы ты знал, как я ненавижу докторов!

Роберт пододвинул стул и сел рядом.

— Да что она тебе такого сделала?

Стараясь подражать интонациям ее голоса, Джимми произнес:

— Хорошо, когда есть семья… Мне пятьдесят два, а не восемьдесят два. Как только наденут белую форменную одежду, так сразу начинают воображать себя самыми главными на этой планете.