Последний враг
Шрифт:
Рассказ Аму занял больше двух хор… И больше двух хор Сафр вздыхал, щелкал языком, улыбался, снова сочувственно вздыхал и снова улыбался. Наконец, когда юноша уже охрип, купец произнес:
— Ты можешь располагать и мной, и моими деньгами, и моим кораблем… Дорогой Аму, хоть сегодня я готов отвезти тебя к горам Фэйр. Мне тоже хочется посчитаться с этим колдуном.
— А торговля?
— У меня много помощников. Да я просто сдам товар кое-кому по цене чуть ниже! Убытка не будет. В конце концов, это мои трудности…
Не один кувшинчик ти был выпит, прежде чем Аму удалось задать не дававший покоя вопрос:
— Как поживает твоя
Сафр неожиданно погрустнел.
— Что-нибудь случилось?
— Меня обокрали. И я почти точно знаю, кто это сделал.
После небольшой паузы купец продолжил:
— Я подозреваю, Уруман.
— Как он это сделал?
— Пока меня не было, его люди ворвались в мой дом, перебили всех слуг и увезли наиболее ценные вещи. Может, это была месть за освобождение твоего отца. Но теперь я посчитаюсь с ним.
— Как? Ты собираешься…
— Да, поэтому я пойду с тобой к фэйрам…
— Мы отправимся в Роа-Марэ?
— Нет. В сам город нас не пустят. Мы высадимся как можно ближе к городу, видимо, за несколько лонг, и дальше — пешком по побережью…
Глава пятая
ПИРАТЫ
(2893 ир)
Под мерное покачивание корабля мысли Аму стали сплетаться в странный узор. «Берегись синего и красного….» Седые длинные волосы провидца превращались в молочный светящийся поток, по которому неслись две лодки — синяя и красная, они уходили вдаль и соединялись в фигуру человека в сине-красной одежде. «Сафр. Синее и красное… Любимые цвета торговца… И потом… Почему я не доверяю Сафру?.. Ведь Тарим ничего про него не сказал…»
Корабль торговца уже несколько дней бороздил морские просторы, и каждый вечер дурные мысли закрадывались в голову Аму: «Почему Сафр, когда речь заходит об Урумане или о чудесном спасении отца, словно ящерица увиливает от разговора?» Настораживало и странное молчание команды кумарона. С кем бы он ни пытался заговорить, всегда получал один и тот же ответ: «Извини, уважаемый, у меня много дел…»
«О Великий Уту, избавь меня от дурных подозрений. Я хочу думать о хорошем». Но Уту не избавлял. И Аму вновь ощущал себя пленником, пленником в роскошной плавучей тюрьме, которая может прибыть куда угодно, даже к Урху… По памяти представляя побережье Хора, он следил за курсом кумарона. Пока тот шел на север. И это отчасти рассеивало подозрения утуроме.
Он снова закрыл глаза.
Перед ним появился человек с кривым ножом. Аму был безоружен. Каюта постепенно превратилась в пещеру, а пещера — в пустыню. Человек с ножом неожиданно сплющился, руки его вытянулись… «Это же хорунра, — понял Аму, — хорунра, сверху — красная,
Аму закричал и проснулся. И снова принялся ругать себя за дурные мысли о Сафре. «Мало ли синего и красного вокруг меня…»
В открытой двери каюты появился слуга.
— Хозяин приглашает тебя завтракать, уважаемый.
Каждое утро, с автоматической точностью и каменным лицом, он произносил эту фразу, а затем молча удалялся на палубу.
По деревянной лестнице утуроме поднялся наверх. Над головой крыльями большого золотого дракона раскинулись паруса, а вокруг сверкало спокойное море. Сафр сидел на табурете за складным столиком из светлого дерева. Перед ним на белой скатерти стояла ваза с фруктами, высокий бокал, темный медный кувшин и большое блюдо, на котором дымилась жареная рыба. Торговец был одет в синюю с белыми полосками рубаху, красные шаровары и высокие сапоги из желтой кожи. И вновь в голове Аму всплыли слова старика: «Остерегайся синего с красным…»
— Присаживайся, дорогой, это розовое хорское, даже разбавленное водой, не теряет свой вкус. — Купец указал на второй, незанятый табурет.
— Приятного завтрака, уважаемый Сафр, — приветствовал Аму, опускаясь напротив.
Тот поднял кувшин, но утуранец жестом отстранил его.
Спасибо, уважаемый, вечером я готов перепробовать все твои запасы, а сейчас не отказался бы от маленькой, — Аму нешироко развел в стороны большой и указательный пальцы, — чашечки сетфи.
Сафр вытер руки о скатерть и щелкнул пальцами так громко, что даже сквозь шум моря его услышал слуга.
— Слушаю, хозяин.
Аму заметил, что бойкий прислужник очень похож на Сафра и тоже одет в синее и красное…
— Чашечку сетфи молодому господину.
Через минту в руке путешественника уже дымилась, распространяя терпкий аромат, чашка бодрящего напитка. Аму оторвал взгляд от сетфи. Его внимание привлекли тени от мачт и навеса: они перемещались, причем немного быстрее, чем Таир по небу. Кумарон медленно поворачивал.
— Мы поворачиваем? — спросил Аму.
— Да, мы собираемся подойти ближе к берегу. Капитан плохо знает дорогу. Пока это возможно, мы пойдем вдоль берега.
Аму сделал вид, что его удовлетворил ответ торговца, и продолжил беседу.
Когда вечером показался берег, причем с левого и правого борта одновременно, Аму уже почти не сомневался, что это — Врата Востока. Он снова разыскал Сафра и попытался выяснить, куда же в самом деле направляется судно.
— О нет, Аму. Мы не можем ошибиться. Справа — остров Эро.
Когда же он попросил показать карту, купец, сославшись на то, что уже поздно, предложил перенести это дело на завтра.
«Надо бежать, пока не пришли к Урху, — подумал Аму и тут же осадил себя, — а если я ошибаюсь, и корабль идет к Роа-Марэ? Сафр обещает показать карту. Дождусь завтра».
Он снова вышел на палубу. Даже в лучах заходящего солнца берег справа был серым, а левые скалы казались красно-коричневыми. «Хоран, точно Хоран… Неспроста на всеобщем его называют Красная Твердь…»
Аму настораживало еще одно: куда бы он ни пошел, за ним постоянно следовали два матроса. Только в каюте юноша мог оставаться наедине с собой. Он вернулся к себе, запер дверь, а когда через полхоры резко распахнул ее, то увидел в коридоре тех же двух матросов, оживленно беседовавших друг с другом.