Последний враг
Шрифт:
«И этот недоносок смог то ли побороть их, то ли договориться с ними. Жалкий мальчишка не подчинялся Шлему и Поясу Власти! Его следовало убить сразу же!»
— Дети Мрака! — повторил Уруман вслух.
Порой магу начинало казаться, что не он сам, а нечто чужое и страшное определяет его поступки. Но это были мгновения. Все остальное время Уруман ощущал себя господином мира и презирал богов, в которых верил Аму.
— Шлем Власти, господин. Корабль готов, господин.
Уруман взял из рук Хруга шлем и пояс, которые некогда принадлежали юноше и его друзьям. Именно этот шлем и этот пояс были
Уруман надел шлем и закрепил пояс.
— Повелевает Великий Бог Утурана Уруман! Преступник, оскорбивший мое имя, ничтожество, посмевшее поднять руку на ясное солнце моей земли, должен быть пойман и жестоко наказан! Его имя Аму, сын Сехема. Пусть посыльные оповестят восточных стражей… Ты понял меня?
И за много лонг от замка, в Уре, в одном из больших, богатых двухэтажных домов, правитель города неожиданно застыл, словно статуя, и кусок сладкой лепешки выпал из его руки. И все родные и гости, оставив скамьи, простерлись ниц перед правителем: его призывал Отец Богов Уруман!
И уже через хору по Дороге Стражей мчались посыльные с грозной вестью.
Глава четвертая
УМХОР И ХОРСА
(2890–2893 иры)
Уже погасло закатное зарево, и златовласая Уна вышла на небосвод. Аму лежал на спине и смотрел на звезды. Воспоминания о походе в пещеру сменились совсем недавними: вновь перед его глазами проплывало серебристо-серое тело рукотворного саркула, вновь поднимались стены форта и мелькали камни Дороги Стражей.
Заснул же Аму неожиданно, словно провалился в темную пропасть. Впервые тяжелые сновидения не мучили утуроме. Может, они просто не успели овладеть Аму: посреди ночи его разбудил хорошо знакомый звук. Резкое клацанье клангов боевых урров.
«Всадники!» Он вскочил. Вскочил и закричал, не в силах поверить, что это не сон. По дороге ехал отряд. Спотыкаясь о камни, Аму кинулся к нему. Пока он бежал, вспыхнули факелы и осветили нескольких воинов.
— Стойте! Стойте! — Аму выскочил на дорогу.
Всадники окружили его плотным кольцом.
— Я… Я… — задыхаясь от радости, кричал Аму. — Слава Великому Уту! Мне так нужна ваша
— Кто ты? — спросил десятник и поднес факел к самому лицу юноши.
— Я — Аму из Ура, сын Сехема…
— Да, это — Аму, сын Сехема, — подтвердил кто-то из воинов.
— На колени, ничтожный! — Десятник подтолкнул Аму концом копья.
Ничего не понимая, юноша подчинился.
В это же мгновение ему на шею набросили аркан и затянули петлю так, что он с трудом мог вдохнуть…
— Что происходит? — прохрипел он, разжимая руками петлю.
— А ты не знаешь! За преступления, в десять раз меньшие, чем твое, Великий Бог карает смертью!
— Что?
Аму вспомнил все мерзости, которые он совершал в странных снах внутри замка, и почувствовал холод. «Неужели это все было наяву? О Великий Уту…»
— Ты нарушил семь законов Отца Богов Урумана, — сурово продолжил начальник отряда. — И семь страшных пыток ждут тебя, презренный.
— Отца Богов Урумана? Семь пыток? — выдавил Аму.
В ответ сверкнул испепеляющий взгляд десятника.
Юношу крепко связали тонкой веревкой из паутины хайра, взвалили, словно мешок, на спину одного из урров, и отряд развернулся в противоположном направлении.
Аму понимал, что его схватили не переодетые слуги Урумана, а настоящие стражи границы. «Но если они поклоняются колдуну… если они считают его Отцом Богов… Что же произошло? А вдруг это — очередной страшный сон и нужно просто проснуться?»
Но это был не сон. Перед юношей в полутьме мелькали камни дороги и обутые в кланги мощные лапы урра. Он вспомнил, как учился делать пряжки для таких клангов. «Может быть, они — моей собственной работы…» Краем глаза Аму заметил, что дорога проходит по крутому склону. Однако урры не снижали скорости. В отличие от людей, они прекрасно видели в темноте.
Наконец отряд свернул и остановился.
— Здесь заночуем, — услышал Аму голос десятника. — Онофу, отвечаешь за ужин.
— Слушаюсь, начальник.
Аму узнал звонкий голос молодого стража. Онофу вместе с ним посещал Дом Защитников Страны. Затем юноша почувствовал, как его снимают с седла и сбрасывают на землю. Он повернул голову и совсем рядом увидел сапоги десятника.
— Руки затекли, начальник, — произнес он. — Если так плотно связывать, ты вместо меня привезешь в Ур мертвеца.
Аму специально назвал свой город, собираясь проверить, куда направляется отряд.
— Заткнись, — рявкнул десятник.
Однако приказал одному из воинов перевязать веревки и брезгливо бросил Аму несколько тряпок: чью-то рваную набедренную повязку и протертую кольчугой до дыр длинную рубаху.
Аму одевался под неусыпным взглядом трех воинов, окруживших его со всех сторон. Затем они снова связали его.
За это время пленник успел оглядеться. Он находился внутри форта, совсем не похожего на первый, прибрежный. Этот форт представлял собой двор, окруженный стенами. С одной стороны — большие деревянные ворота, рядом с ними — касурратен, — где, словно большие гладкие камни, калачиками свернулись урры; с другой — навес на каменных подпорках.
Связанного Аму оставили возле стены, а сами воины разместились под навесом. Вскоре там запылал костер, и до пленника донесся запах жареного мяса.