Последний враг
Шрифт:
— Любишь ты запрещать, уважаемый.
Голос мышиного короноса стал визгливым, и Никит увидел, что перед ним не мусс, а хриссамэн, с низким, поросшим коричневыми волосами лбом и выступающими вперед острыми зубами.
— Хр-р-р! — существо подпрыгнуло и скинуло на пол несколько книг.
Футляры упали и раскатились с неестественными лопающимися звуками, а хриссамэн уже потрошил вторую полку.
— Я тебя! — Никит поднял палку и замахнулся на него.
Уродец скорчил противную рожу и спрятался в глубине.
— Нет, ты
Неожиданно палка рванулась вглубь, вылетела из рук Никита, и вскоре полка, нет, прямоугольная черная пасть выплюнула хриссамэна, выросшего уже до размеров туора и напоминающего темного мага, околдованного Юлом.
Никит не мог пошевелиться, а враг продолжал расти.
— Хотел поймать? — маг хрипло рассмеялся. — На, получай, получай!.. — Он не ударил, а лишь несколько раз замахнулся на Никита палкой, загоняя его на полку, в глубь стеллажа.
Библиотекарь сжался и полез сам. Началось обратное превращение. Рука неимоверных размеров смяла тело Никита в комок и пыталась запихнуть в один из пустых голубых футляров.
— Хрисс-с-с…ссамэны ему не нр-р-равятся… с-с-сам им с-с-станешь…
Никит видел, как жирные, поросшие волосами пальцы пытаются впихнуть в голубой тубус жалкие остатки его тела, напоминающие свернутую рукопись.
Страх неожиданно исчез, его сменило неудомение.
— Почему в этот? — заявил Никит. — Я в этот не хочу…
— Тебя не спрашивают, хр-р-рисс-самэн, — ответил черный маг.
Никит зашевелился, пытаясь развернуться. Он почему-то понял, что превращен колдуном в свиток и что слова, написанные на нем, остановят мага, достаточно произнести их. Но как ни пытался он развернуть пергамент своего тела, прочесть ничего не успевал, слишком сильно сжимала вражеская рука.
Однако и в футляр он пока не умещался: то один, то другой край свитка оттопыривался. Наконец, неимоверно скосив глаза, Никит прочел несколько букв: ДОБР… «Добро», — мелькнуло в голове Никита.
— Добро! — закричал Никит и вспомнил, что где-то рядом находится Юл. — Юл, помоги!
Рука неожиданно разжалась, выпустила его, и вскоре лицо Юла появилось перед Никитом.
— Ну вот, я же говорил, — произнес маг, — магия не может быть ни злой, ни доброй. Она никакая.
Никит проснулся и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь прийти в себя.
«К чему бы сей сон?» Он приподнялся с лежанки, на ощупь взял огниво и, выбив резким движением искру, зажег лампу. Рассвет едва проползал сквозь окошко, затянутое вместо стекла непрозрачным бычьим пузырем.
«Уже утро». Через мгновение это подтвердил голос Эанта, поющий «Славу Хрону». «Утренняя молитва… Давно не пел Эант…» Никит обрадовался: возвращалась прежняя монастырская
И он, чтобы хоть как-то отвлечься от вновь нахлынувших мыслей, снял с полки один из голубых свитков. Теперь, прочитав уже больше половины, он вернулся к самому началу, из которого до этого прочел лишь первые несколько абзацев, посвященных битве Элга с неким магрутом, по прозвищу Хуруг. Судя по всему, повествование не начиналось с этой битвы, самое начало текста, возможно, первый свиток, было утеряно задолго до прибытия Никита в монастырь.
И сейчас он быстро нашел место, на котором в прошлый раз прервал чтение.
«И отер Элг с меча кровь воина, прозванного Хуругом.
И воскликнул:
— Нет более противника мне, о Боги!
И услышал он голос, идущий как бы ниоткуда:
— Да, всех победил ты в этом мире, о бесстрашный Элг, и нет воинов, тебе равных.
И смех звонкий наполнил небо.
— Кто ты и почему ты насмехаешься надо мной? — разгневался Элг. — Красив твой голос, но не вижу я облика твоего.
И отвечал ему голос ниоткуда:
— В конце пути ты узреешь меня, о Элг! Не было еще героя, одолевшего меня, и всякий видел лик мой… Лишь Боги не ведают его…
— Трудны твои загадки, о сладкоголосая! — воскликнул Элг. — И не знаю я на них ответа.
И звонкий смех снова прозвенел в вышине.
И понял вдруг Элг, кто насмехается над ним. И яростью наполнилось его сердце, ибо не было в нем места страху. И закричал, подняв глаза к синему небу:
— Тебя, тебя, непобедимая, я вызываю на поединок!
И услышал:
— Многие смертные бросали мне вызов, но не многие были достойны даже ответа моего… Но к тебе, возлюбленный мой, бесстрашный Элг, я приду как воительница к воину. Жди и готовься…
И услышал Элг позади себя звук, подобный звону струн итары, и обернулся…
Не было жизни в этом гибельном месте. Лишь хитроумный Атис, верный слуга Элга, взирал на господина глазами испуганными и удивленными.
И вопрос, подобно эллоре, слетел с губ хитроумного:
— С кем беседуешь ты, о Элг? Не поврежден ли твой разум мечом презренного Хуруга?
И ответил Элг:
— Разве не слышал ты, о Атис! Мой вызов принят!
И снова спросил Атис:
— Кого теперь ты вызвал на битву, о бесстрашный? Далеко ли твой новый враг?
— Не ведаю, где она, верный мой Атис, — ответил Элг, — и не знаю, когда мы сразимся…