Последний удар сердца

Казанцев Кирилл

Шпаликова вздохнула, посмотрела на свое отражение, провела кончиком пальца по морщинкам в уголке глаз.

— А позавчера их еще не было, — прошептала она и стала набирать длинный номер на трубке мобильного.

Лацужба тем временем отпер кладовку. На полке тускло мерцал монитор ноутбука, подсоединенного к камере, установленной в спальне. Теперь он мог видеть, какие клавиши нажимает Катя, что появляется на экране ее компьютера.

— Вот дура, развелась на три копейки, — восхищенно похвалил самого себя Лаша.

Вскоре он уже курил на террасе вместе с Маратом.

Гитарист сжимал в руке только что полученный от Лацужбы увесистый пакет с долларами.

— Все чин-чинарем, — Лаша улыбался. — Ты работу сделал. Я тебе и заплатил. Одного только понять не могу. На хрена ты еще и Топора с полканом Панкратовым завалил?

— Не валил я их. Тут мутка какая-то. Но это твои проблемы.

Лацужба задумался…

Катя ждала Лашу в постели. В мыслях вела заочный диалог с убитым братом, пыталась убедить «его» в том, что поступила правильно. Конечно же, на самом деле она убеждала себя.

Лацужба проскользнул в спальню, тут же выключил свет, избегая смотреть Кате в глаза. Лишь в наступившей густой южной темноте он снова почувствовал себя уверенно, лег рядом с женщиной.

— Лаша, Лаша… — нежно зашептала Катька, тычась носом ему в плечо.

— Катюха, — отозвался кавказец, повел рукой, обнаружил, что на Шпаликовой ничего нет, удовлетворенно хмыкнул. — Сейчас.

Действовал он довольно грубо и неловко. Но Кате именно это и нравилось. Вначале она всегда немного стеснялась своей наготы, ну а потом, когда расходилась, можно было уже и зенитные прожектора включать. Усталая, разгоряченная и обмякшая, она откинулась на подушки.

— Ух… — облегченно выдохнул Лацужба, — люблю, когда ты такая.

Он повернулся на бок спиной к невесте. Та прижалась к нему, такому сильному, уверенному в себе, и быстро заснула. Пробудилась Катя, когда еще было темно. Лаша шуршал в темноте одеждой.

— Ты куда? — спросила она. — Почему свет не зажег?

— Не хотел будить. Я сейчас, спи.

Лацужба вышел из комнаты. Катьке не хотелось выбираться из-под одеяла, она подвинулась на нагретое Лашой место и задремала. Сколько времени прошло, она и сама не знала. Скрипнула дверь, послышалось шлепанье босых ступней по паркету. Шпаликова чуть отодвинулась, давая место лечь жениху. Послышалось невнятное бормотание, прохладная рука бесстыдно заскользила по ее голому телу.

— Лаша, я же сплю, — жеманно прошептала Катя, останавливая ладонь на груди.

Рука прошлась по животу, пальцы змеями ввинчивались между плотно сжатыми ногами. Катя обняла лежавшего рядом с ней мужчину, провела ноготками по его спине. В ответ раздалось довольное мычание. Застонала и Катька, готовясь к близости. И тут Шпаликова обнаружила у своего жениха на затылке туго стянутые в хвост длинные волосы. Испуганно отпрянула, села. За окном уже немного развеивалась темнота. В предрассветных сумерках Катька рассмотрела, что рядом с ней в кровати совсем не Лаша, а абсолютно голый гитарист Марат Дяпшипа.

— А ну вали отсюда! — крикнула женщина. — Лаша тебя прибьет! — она принялась колотить гитариста кулаками в грудь.

Но тот только смеялся в ответ, сгреб Шпаликову, опрокинул на подушки.

— Я Лаше

скажу! — извивалась под ним Катя.

— Да он сам мне сказал, что я могу с тобой делать что угодно! И куда хочу! Больно нужна ты ему. — Насильник навалился на Шпаликову, заломил ей одну руку, а вторую уже привязывал капроновым чулком к спинке кровати.

— Врешь, урод. Лаша! — закричала Шпаликова, но тут же получила хлесткий удар по лицу.

Марат распалялся, подминал под себя женщину. За пару минут борьбы ему удалось привязать к спинкам кровати руки и ноги Кати. Теперь она беспомощно дергалась.

— Не нужна ты теперь ему, — осклабился Марат. — Он из-за бабок с тобой связался, а теперь бросил.

— Врешь! Не мог он так. Я его люблю, — Катька плюнула в Марата, тот с кривой улыбкой растер плевок по своей груди.

— Бросил, дорогуша.

Теперь Марат уже не спешил. Жертва не могла оказать ему сопротивления. Он взгромоздился на Шпаликову, принялся ласкать.

— Расслабься и получи удовольствие, — посоветовал он.

Шпаликова извивалась, пытаясь сбросить с себя Марата.

— Не дамся. Ненавижу. Дрянь, — шипела и плевалась она. — Не получится у тебя. Сейчас Лаша вернется!

— Достала, — прохрипел Марат, у которого и в самом деле пока не получалось овладеть Катькой. — Заткнись и не дергайся.

Он схватил женщину за волосы, а затем ловко затянул на ее шее гитарную струну. Шпаликова замерла, чувствуя, как та глубоко врезалась в кожу. Гитарист слегка ослабил хватку, дал вздохнуть. Склонился к жертве, заглянул ей в глаза.

— Кинул тебя Лаша. Бросил. У него другая баба есть в Москве, — проговорил он.

— Врешь! — рискуя разрезать кожу гитарной струной, прохрипела Катя.

— А зачем мне врать? — пожал плечами Марат. — Машка Пономарева у него в Москве есть. Он и сюда ее привозил. Трахается баба, как швейная машинка.

— Машка! — вырвалось у Кати. — Эта прошмандовка?!

— Она самая, сисястая. К ней и укатил. А тебя мне оставил поразвлечься. Сказал, делай с ней что хочешь.

У Кати помутилось в голове. Теперь в сказанное Маратом она поверила, мгновенно вспомнив Машку Пономареву, у которой несколько раз была в гостях дома. Эта наглая и развратная стерва с огромными сиськами могла соблазнить кого угодно. Она не стеснялась рассказывать об этом в подробностях даже Кате, которую и видела-то пару раз. Злость, ненависть в одно мгновение проснулись в душе женщины, затмили разум. Желание мстить сделалось единственной целью в жизни.

Марат дышал Шпаликовой прямо в лицо, слегка подергивая удавку из гитарной струны.

— Раздвигай ноги сама, дрянь.

И тут Катя сделала то, на что бы никогда раньше не решилась. Ненависть к Машке, соблазнившей ее жениха, обратилась против насильника, ведь это он принес ужасное известие. Шпаликова забыла об удавке, о том, что привязана. Инстинкт подсказал ей единственно возможное решение. Она рванулась и схватила Марата зубами за нос, что было сил сжала челюсти, мотнула головой. Послышался хруст хрящей, треск разрываемой плоти. Горячая кровь ручьем хлынула Кате на лицо.