Последний танец
Шрифт:
– Почему мама по-прежнему любила его? После всего, что произошло?
Берил затушила сигарету. Глаза ее лихорадочно блестели на помертвевшем лице. Тихо и удивленно она произнесла:
– Верн был не такой, как все. Подобного ему не было и не будет. И это самое ужасное, как ты не поймешь? Его невозможно забыть.
Алекс почти на ощупь пробиралась по тропинке к своему автомобилю, как вдруг из темноты вынырнули слепящие фары. Заслонившись рукой от яркого света, Алекс увидела машину Лианн. Та вышла, держа пакет с покупками,
– Привет, Алекс!
– Привет.
– Тебе надо было сначала позвонить.
– Зачем? Чтобы ты меня не пустила?
Хриплый смех Лианн так живо напомнил Алекс ее мать, что она невольно поежилась.
– Да нет, почему же. – В тусклом свете фонарика, висевшего над крыльцом, лицо Лианн казалось бледным и усталым.
В субботу у нее был единственный выходной. Алекс вдруг стало жаль ее. То, что сделала Лианн, простить нельзя, но сейчас вся ненависть к ней сменилась состраданием. В глазах Лианн промелькнуло затравленное, испуганное выражение.
– Я все равно собиралась уходить, – сказала Алекс.
– Ты разговаривала с моей матерью? – насторожилась Лианн.
– Да. У нас была довольно продолжительная беседа. За все годы, что я ее знаю, мы впервые поговорили по душам.
– Да, мама такая – мне она и двух слов не сказала, пока я росла, а я ведь ее дочь. – Лианн притворно рассмеялась, но смех ее тут же угас.
«Она пытается все свести к шутке, но теперь ей это не удастся», – подумала Алекс.
– Берил помнит о том, что ты ее дочь, и ревностно блюдет твои интересы. – Алекс смерила ее ненавидящим взглядом.
– Знаю. – Лианн покраснела. – Алекс, а ты? Неужели ты хочешь заставить меня свидетельствовать в суде? Знай, я буду все отрицать, клянусь. Ведь иначе моя репутация, карьера – все погибнет. А Тайлер… – Глаза ее наполнились слезами. – Ты и понятия не имеешь, что значит любить того, кто никогда не будет любить тебя.
– Уж это я знаю не понаслышке, – возразила Алекс, подумав об отце. Как бы ни притворялся отец, он никогда не любил ее так, как ей того хотелось.
Лианн прижала к себе пакет с продуктами.
– Прости, – прошептала она. – Я была никудышной подругой. Я обманывала тебя. Но, Алекс, я делала это не со зла и вовсе не хотела причинить тебе боль.
– Так всегда говорят. – Алекс сухо рассмеялась. – Никто не желает другому зла, а между тем кому-то приходится расплачиваться за все… ценой собственной жизни.
Лианн пошатнулась, но тут же совладала с собой.
– По-моему, тебе лучше уйти.
– Поверь, я ни секунды не хочу здесь задерживаться. – Алекс решительно двинулась вперед, но случайно задела своей сумкой пакет Лианн, который упал и раскрылся.
Покупки рассыпались по чахлой траве: пакет молока, коробочки с печеньем и мюсли, грейпфрут, покатившийся, как крокетный мячик. Алекс взглянула на картонку с яйцами и увидела лужицу белка, в которой плавали желтки и разбитая скорлупа.
Она машинально присела на корточки и начала собирать продукты, но Лианн выкрикнула, захлебываясь слезами:
– Уходи!
Алекс покачала головой и медленно пошла прочь. Странное дело, ведь это она должна кричать на Лианн. Но в сердце ее не было злобы – только жалость. Алекс не простила Лианн, но поняла мотивы поступка бывшей подруги. Обе оказались в ловушке, куда занесла их ложь того, кого они любили.
То же было с их матерями.
Возвращаясь домой, Алекс размышляла, стоит ли рассказывать все это сестрам. Наверное, нет. Ведь Берил и Лианн не станут свидетельствовать в суде, а если их к этому вынудить, они будут все отрицать. Дафна и Китти и так наслушались всяких мерзостей. Не стоит лишать их остатков уважения к отцу. «Еще один, последний секрет, – подумала она. – И сохраню я его не ради отца».
Туман стелился по земле, и океан шумел где-то внизу, под обрывом. Алекс подумала о матери. «Она все знала и молчала, пока я носилась в поисках салфеток, канделябров и скатерти для праздника. Мама знала и ничего мне не сказала…»
Алекс поежилась. Что же произошло в ту ночь? Мама наконец-то потребовала от отца объяснений? Или же он сам пришел к ней и потребовал развода?
Как бы то ни было, ясно одно: назад пути не было. Оставалось лишь одно средство. Мама сделала свой выбор. И никто из них не в силах был помешать ей.
Слезы подступили к глазам Алекс. «Я могу только сказать ей то, что должна была сказать много лет назад, – подумала она. – Что люблю ее и всегда буду любить, несмотря ни на что».
Глава 19
Аппетитный запах жареной курицы встретил Дафну в передней. Этот запах всегда ассоциировался у нее не только с воскресными ужинами, но со всем, что олицетворяло спокойствие и счастье. В памяти всплыло безмятежное время, когда она еще не уехала в колледж и не вышла замуж. Казалось, Дафна никуда и не уезжала отсюда, и каждое воскресенье садилась с родителями и сестрами за стол.
Несмотря на мрачные предчувствия, Дафна улыбнулась. Из кухни донесся мамин голос:
– Я сейчас, девочки! Только вытащу птицу из духовки.
– Тебе помочь? – спросила Дафна.
Кайл и Дженни повисли у нее на ногах, не давая ей сделать ни шагу.
– Я иду! – Китти помогла Кайлу снять курточку и пошла на кухню.
Роджер отряхнул плащ от дождя, который уже накрапывал на улице, и подхватил Дженни на руки.
Дети всю дорогу ссорились и возились на заднем сиденье. Хотя Дафна и Роджер говорили им, что бабушка уезжала и теперь вернулась домой, дети чувствовали: за ее возвращением стоит какая-то страшная тайна. Когда Дафна пристегнула Дженни, малышка начала плакать и вырываться. Кайл обзывал сестру плаксой, и Дафна едва успокоила ее. Потом вдруг Кайл заявил, что хочет посмотреть вторую серию мультфильма – при том, что он смотрел его по видео уже раз сто. Мальчик хныкал и вертелся на сиденье. Почему они должны ехать к бабушке? Почему нельзя поужинать у тети Китти?