Последний танец

Гудж Эйлин

– А если поедем только мы с отцом?

– Ладно, только обещай, что все расскажешь, когда вернешься. – Нина покраснела. – Ну не все, а почти все.

– А если нет?

Нина пожала плечами.

– Ну не знаю. Тогда я сама все сочиню и расскажу Лори. Так сказать, заполню пробелы.

– Похоже на шантаж, – заметила Алекс.

– Хорошо, сдаюсь. Я на все готова, лишь бы вы снова были вместе. Жаль, что папы сегодня не было с нами. Мне было так неуютно у бабушки – я не могла ни слова из себя выдавить. Я хотела сказать ей, что соскучилась

о ней, но… не нашла подходящего момента. Она не обидится, как ты думаешь?

На глаза Алекс навернулись слезы.

– Нет, родная моя, не обидится. – Алекс и сама давно хотела сказать матери то же самое, но вместо этого предавалась скорби об отце.

Нина зевнула, веки ее смежились. Она натянула одеяло и взбила подушку.

– Ты права. Бабушка не казалась грустной и подавленной, когда мы уходили. По-моему, она даже повеселела. Бабушка сказала, что собирается поплавать утром, если погода улучшится.

– Поплавать? – удивилась Алекс.

– Да, поплавать в бухточке. Как в те времена, когда… – Нина закрыла глаза и что-то еле слышно пробормотала, но Алекс разобрала ее слова: «Когда мы были одной семьей».

Глава 20

На следующее утро, открыв глаза, Дафна зажмурилась от яркого солнца. Ночью дождь прекратился, и небо расчистилось. Дафна потянулась и пошарила рукой, но мужа в постели не было. Она услышала шум воды в ванной – Роджер полоскал рот, и этот звук напоминал захлебывающееся бульканье… тонущего.

Дафна села, все еще не очнувшись от кошмарного сна, в котором мама тонула, а она не могла ее спасти. Дафна бросилась к берегу, но ноги ее увязали в песке. Вдалеке выла сирена, подающая сигналы судам во время тумана, и Дафна подумала во сне: «Как странно». Ведь тумана нет – на небе сияет солнце, и волны сверкают, как бриллианты…

Часы показывали четверть седьмого. В это время Лидия обычно вставала. Дафна представила, как мама раздвигает занавески, выглядывает в окно спальни и говорит себе…

– Прекрасный день – как раз для плавания, – прошептала вслух Дафна, и ей стало не по себе.

Так ли уж невинно было желание матери искупаться в бухточке? Ее вчерашние подарки – больше чем просто сувениры. Для мамы это сокровища, и она отдала их дочерям на память.

Когда Роджер вышел из ванной в пижаме, со взъерошенными волосами и перемазанными пастой губами Дафна велела себе успокоиться. Иначе муж подумает, что она истеричка.

– Роджер, я беспокоюсь за маму.

– Ну, тоже мне новость, – рассмеялся он, снимая пижаму. Смех его прозвучал зловеще.

– Я говорю не о суде. Тебе не показалось, что вчера вечером она вела себя довольно странно?

– Странно? – повторил он. – Да любая женщина, которой предстоит провести остаток жизни в тюрьме, вполне может сойти с ума.

– Если ты будешь говорить о ней в таком тоне…

Роджер присел рядом с ней на постель.

– Прости, милая. Мне тоже нелегко. Не хотел сообщать тебе до

завтрака… но сегодня я улетаю. У меня на завтра назначена встреча с партнерами.

– Ты знал об этом с самого приезда. Почему же молчал все это время?

– Чтобы не волновать тебя понапрасну. – Роджер отвел глаза. – Ты считаешь, что я нарочно все подстроил?

Дафна вдруг поняла, что не может больше видеть его вороватый взгляд и сокрушенно поникшие плечи. Его взлохмаченные волосы напоминали заросли сорняков.

– Вообще-то я ничего не думаю. Давай не будем сейчас об этом, хорошо? Роджер, тебе незачем оставаться здесь до суда. Возвращайся в Нью-Йорк и жди, пока все не закончится.

Она затаила дыхание. Он наверняка скажет: «Поступив так, я рискую потерять тебя. Конечно, я далеко не идеальный муж, но не глупец… и не слепой. Поэтому понимаю, что поставлено на карту…»

Роджер бросил на жену испытующий взгляд, но, не заметив ничего необычного, проговорил:

– Посмотрим. Все зависит от исхода завтрашней встречи. – Он поднялся, но вдруг, словно вспомнив что-то, добавил: – Вот что, Даф. У нас с тобой не лучшие времена. Но мы все уладим, когда я вернусь, хорошо? Сходи к психологу – я серьезно.

– Конечно, – отозвалась она. Роджер всегда откладывал семейные дела на завтра, на послезавтра, на следующий месяц, год… А ей надо сейчас, сию минуту!

Он вышел. Дафна смотрела на его широкую спину, за которой когда-то надеялась укрыться от жизненных невзгод, но видела перед собой большого ребенка, эгоцентричного и инфантильного. Мужу надо торопиться на самолет – ведь его ждет важная встреча, и ему некогда утешать свою истеричку жену.

– Роджер!

Он обернулся:

– Что?

И Дафна вдруг поняла, что муж уже не с ней. Его мысли в Нью-Йорке.

– Я тут подумала, – начала она. – Ты никогда не был близок с другой женщиной после того, как мы поженились?

Роджер вытаращил на нее глаза:

– С чего тебе пришло это в голову?

– Не знаю. Вспомнила об отце. – Дафна не напомнила ему про ту женщину в книжном магазине, а спросила: – Так да или нет?

Посмотрев на нее несколько секунд, Роджер обиженно проговорил:

– Я не стану унижать себя ответом на такой вопрос. Это Китти вбила тебе в голову всю эту чепуху? Я знаю, она всегда меня недолюбливала.

– Нет, Китти никогда и слова дурного не сказала о тебе. «Это я! – хотелось ей закричать. – Я не доверяю тебе!»

Изменял Роджер ей или нет, уже не имело значения. Но она не может доверить ему свои мечты и надежды. Свое будущее.

– Нет, конечно. – Укоризненно взглянув на жену, Роджер осведомился: – Тебя интересуют еще кое-какие факты моей биографии?

– Извини, что завела этот разговор, – ответила она. Дафне стало грустно и вместе с тем легко. Удивительно, как тихо и незаметно распался их брак. Восемнадцать лет они провели вместе, и вдруг все ушло в одночасье, без крика и слез.