Последний танец

Гудж Эйлин

– Вы узнали обо всем за несколько недель до торжества? После того как Лианн нанесла визит моей матери? И поэтому рассказали ей про ваш роман с моим отцом? Вы понимали, что Лианн вас не послушает, и решили положить этому конец при помощи мамы?

Глаза Берил сверкнули.

– Лучше бы я сказала это много лет назад, после того как мы с Филом развелись. Если бы я сделала это, то, возможно, примирилась бы с тем, что пыталась забыть в течение тридцати пяти лет. – Она положила ногу на ногу и откинулась на спинку дивана, держа дымящуюся сигарету в тонких пальцах. Взгляд ее был устремлен вдаль, и Алекс казалось,

будто Берил не столько предается воспоминаниям, сколько старается все забыть.

– Зачем же вы притворялись ее другом? – спросила Алекс. – На такую подлость не способна даже змея.

– Тебе трудно в это поверить, но Лидия действительно была моей подругой. – Берил мрачно усмехнулась. – Ты, наверное, спрашиваешь себя, что у нас было общего? Да, у нас разные интересы. Но мы обе имеем обыкновение закрывать глаза на правду – если что-нибудь не соответствует картинке, которую мы себе нарисовали, мы подгоняем действительность под свой вымышленный мирок.

– Но моя мама не спала с мужем своей лучшей подруги!

– Верно. – Берил затянулась, и ее ярко-алые губы скривились в усмешке. – Одно время мне хотелось, чтобы твоя мать завела роман на стороне. Бедная Лидия! Знаешь, в чем истинная трагедия? Она любила его – гораздо больше, чем он того заслуживал.

– А как же Лианн? Она ведь была уверена, что отец женится на ней. – Алекс ждала ответа затаив дыхание.

Берил покачала головой.

– То же самое он обещал и мне тридцать четыре года назад… перед тем как я обнаружила, что жду ребенка. Лианн.

Алекс вздрогнула. Напрасно она пришла сюда – надо бежать, и скорее! Прежде чем она услышит страшную правду…

«Чепуха!»

Это слово произносила мама, слыша то, что шло вразрез с ее мнением или убеждениями. И вместо того чтобы встать и уйти, Алекс решила выслушать все до конца – ради мамы.

– Зачем вы мне это говорите? – осведомилась она.

– А разве ты не за этим сюда пришла? Разве ты не хочешь узнать правду?

– Но как я могу вам верить? Вы же ненавидели моего отца!

– Да, ненавидела. Но когда-то я любила его. – Выражение лица Берил смягчилось.

– Но почему? – воскликнула Алекс. – Почему мама не развелась с ним? Почему убила его? Неужели только потому, что он изменил ей с ровесницей его дочери?

– Не просто с ровесницей, а с собственной дочерью. Берил прошипела эти страшные слова как змея. «Так это правда, – стучало у Алекс в голове. – И ты знаешь, что это правда. Ты знала это еще тогда, когда Лианн передала тебе мамины слова, но не хотела верить в это».

– Сначала сомневалась, – продолжала Берил. – Мы с Верном встречались в течение многих лет и проявляли осторожность, возможную в то время. Поняв, что беременна, я решила, что это ребенок мужа – мы с Филом были вместе единственный раз за месяц до этого. Сроки не сходились, но когда хочешь убедить себя, все кажется возможным. – Она стряхнула пепел в пепельницу, полную окурков, испачканных губной помадой. – Когда Лианн стала подрастать, я все чаще думала: «Она вылитый Берн». Но тут же убеждала себя в обратном, и все начиналось сначала. Я окончательно все поняла только после того, как родился Тайлер.

Алекс затошнило.

– Вы говорите, что… О Господи!

Бледное лицо Берил исказила гримаса ненависти – ненависти к себе.

– История

повторилась. Что бы тебе ни говорила Лианн, она встречалась с Верноном в течение нескольких месяцев перед тем, как ее бросил муж.

Алекс закрыла лицо руками. Господи, бедная мама! Берил безжалостно продолжала:

– Когда Тайлеру поставили диагноз, не стоило никакого труда сопоставить факты. Я знала про Верна и Лианн. Она сама мне призналась – ведь ей надо было излить кому-то душу! А кто понял бы Лианн лучше меня? – Берил зловеще рассмеялась и снова закашлялась. – Лианн была настолько безрассудна, что все выложила твоей матери, хотя я и умоляла ее не делать этого. Тогда я пошла к Верну, но он лишь рассмеялся мне в лицо и назвал меня выжившей из ума старухой. Верн не поверил, что Лианн его дочь… как не поверил много лет назад, когда я впервые поделилась с ним своими подозрениями.

– Так это правда? – Алекс вскинула голову. – Он собирался бросить маму ради Лианн?

– Не знаю, – с сомнением сказала Берил. – И вряд ли мы когда-нибудь узнаем наверняка.

Внезапно Алекс все поняла, и туман рассеялся.

– Так это вы были у мамы до того, как к ней пришла Лианн? Вы решили положить этому конец и сделали все, чтобы представить эту связь не просто как очередное отцовское увлечение, а как страшный, отвратительный грех. И вы рассказали ей все.

Берил обратила к ней каменное лицо с ярко накрашенными губами.

– Да, я поведала Лидии все без утайки.

– Боже мой! Как она к этому отнеслась?

– Лидия ничего не сказала, только побелела как мел и молча указала мне на дверь. – Берил уронила голову на руки и всхлипнула. – Бедная, бедная Лидия!

– Если вы все это знали, то почему молчали? Ее же могут упрятать в тюрьму пожизненно!

Берил подняла на нее глаза с размазанной тушью.

– У меня не было другого выхода, разве ты не понимаешь? Если Лианн даст показания, как это отразится на ее судьбе? Узнав, что Тайлер – плод кровосмешения, люди поймут, что он такой от рождения, и жизнь Лианн превратится в кошмар. Вместо того чтобы ухаживать за ребенком-инвалидом, она сама будет сидеть в тюрьме.

– Значит, вам наплевать на всех остальных? – Алекс вскочила.

Берил взглянула на нее снизу вверх и усмехнулась.

– Думаешь, твоя мать придерживается другого мнения? Она ведь тоже могла все рассказать. Ты не спрашивала себя, почему Лидия молчит?

– Вы не вправе решать, что лучше для моей матери!

– Ты сама поступала точно так же и хранила его грязные тайны. – Берил смерила Алекс презрительным взглядом. – О, не изображай удивления. Я все про тебя знаю. Я часто видела вас вместе – вы напоминали заговорщиков. Берн посвящал тебя во все, а ты молчала. Но уверена, что про Лианн он не сказал тебе ни слова.

Алекс била нервная дрожь. Внезапно она поняла все, словно при вспышке молнии отчетливо увидела, как каждый из них сыграл свою роль и как отец манипулировал ими, используя только то, что ему было выгодно. Живой семейный организм напоминал растерзанный труп.

Алекс попятилась к двери.

– Я должна идти. – Больше ей незачем здесь оставаться. Лианн теперь может предстать только перед судом собственной совести.

Но, уже взявшись за ручку, Алекс вспомнила кое-что. Она остановилась и обернулась к Берил: