Последний танец

Гудж Эйлин

Брюс Хо смотрел на него с каменным безразличием.

– Полагаешь, старость помешает ей бежать? Что ж, многие не поверили бы и в то, что шестидесятишестилетняя старушка хладнокровно пристрелила собственного мужа. Ну хорошо, предположим, она никуда не денется. Но что в таком случае скажут о прокуроре? Что он оказывает снисхождение пожилым? Что для него имеет значение возраст, раса, вероисповедание?

Шестифутовый великан, наполовину филиппинец, наполовину уроженец Самоа, Хо в свое время столкнулся с предубеждениями

и предрассудками маленького городка. Убедить его сдать свои позиции не так-то легко – это Джонни знал наверняка.

– Всего несколько недель – даже умирающему псу я дал бы больше, – возразил Джонни.

– Только если этот пес не бешеный. – Хо сузил глаза, и они сверкнули узенькими полосками антрацита в складках век. – Одно несомненно: за этой дамой нужен неусыпный надзор. Возможно, ее сбережений хватит, чтобы безбедно жить, скажем, в Рио-де-Жанейро.

Джонни мрачно усмехнулся.

– Судя по ее виду, она вряд ли способна перейти дорогу без посторонней помощи.

– То же говорили и про этого умника, Большого Винни. А он, хитрец, оказался на редкость прытким.

– Побег оплатили его сообщники, – уточнил Джонни. Хо задумчиво посмотрел на него и кивнул, словно что-то решив про себя.

– Не будь я уверен в тебе, Джон, я подумал бы, что у тебя в этом деле личный интерес.

Джонни стало жарко. Он взглянул на стену, где висела фотография Хо в молодости, когда он был главным защитником «Нотр-Дам». Ему прочили славу профессионального футболиста, но из-за травмы колена спорт пришлось оставить и поступить в юридическую школу. Но спортивный азарт не покидал его никогда. Для Хо выигрыш был все.

Джонни попытался взглянуть на дело по-другому. Между законом и совестью лежала серая пограничная полоса, где находились и его личные интересы. Он действует во имя любви. Вопрос в том, делает ли его это лучше того, кем руководят амбиции? И до конца ли они честны друг перед другом? Хо стремится к тому, чтобы его снова избрали на пост прокурора. Джонни преследует более простую и в то же время более сложную цель: ему нужна Дафна. И, обратившись к нему за помощью, она дала ему шанс добиться этой цели.

Но сначала надо уговорить Хо.

Джонни сел в кресло напротив Хо и прямо взглянул ему в глаза.

– Давай вернемся немного назад, Брюс. Помнишь тот вечер накануне выборов? Ты мне тогда говорил, что в случае поражения бросишь все и станешь тренером футбольной команды в сиротском приюте.

Хо усмехнулся:

– Ну, я сказал это так, для красного словца.

– Ты много выпил и вряд ли вспомнишь, что я рассказывал тебе про женщину, которую любил много лет назад и до сих пор не могу забыть. Я не назвал тебе только ее имени. Брюс, это Дафна Сигрейв.

Хо изумленно вскинул бровь.

– Значит, у тебя в этом деле личный интерес?

– Не стану тебя обманывать. Я люблю свою работу, и ты можешь рассчитывать на

мою преданность. Просто мне хотелось, чтобы ты услышал это от меня первого. Поверь, я не посвящаю ее в детали следствия.

Хо нахмурился, явно недовольный новым поворотом дела.

– Мое мнение не в счет, но не забывай, что в маленьких городах слухи распространяются быстро. Слишком большой риск – а все ради чего? Ради былого увлечения?

Джонни вспомнил, как его ограбили в первый и единственный раз. Они с Сарой тогда еще были женаты. Войдя в дом, он оторопело уставился на то место, где раньше стояли телевизор и стереосистема. Тот мерзавец тоже рисковал быть пойманным на месте преступления и, возможно, даже убитым – что, если бы Джонни был дома и поджидал его с ружьем в руках? И все ради устаревшей техники.

Но его случай особенный – он рискует, но цель его гораздо выше и благороднее. Надо рассказать Хо всю правду.

– Я с ней не сплю, если ты это имеешь в виду.

Джонни намеренно не стал употреблять прошедшее время. Боссу не обязательно знать про ту ночь на берегу залива. Пока не закончится суд, повторения той ночи не будет. У Дафны есть свои причины держать дистанцию – ему это не совсем понятно, но ради матери она имеет на это полное право. Пока, во всяком случае.

А потом? Потом ни ее муж, ни Хо, ни вся футбольная команда «Нотр-Дам» не удержат его.

– Давай поставим вопрос иначе, – предложил Хо. – У тебя нет скрытой заинтересованности в освобождении под залог миссис Сигрейв?

Джонни вздрогнул. В юности он готов был сразиться за Дафну со всеми драконами и чудовищами. Сейчас ему приходилось рассчитывать больше на свои мозги, чем на кулаки. Но какая, в сущности, разница? Призвание мужчины – бороться за свою мечту. В этом смысле он не очень-то отличается от Хо.

– Я сказал все, что тебе нужно знать, – твердо произнес Джонни. Конечно, со стороны кажется, что он многое утаивает, но что поделать?

Бесстрастное лицо Хо выражало задумчивость.

– Дело не в законе и не в этике, Джон. Если пресса узнает об этом, нам всем не поздоровится.

Джонни стиснул зубы.

– Они ничего не узнают.

– Откуда такая уверенность?

– Я даю тебе слово, вот и все. А если кому-то захочется раскопать историю двадцатилетней давности, вряд ли из отношений двух подростков можно извлечь компромат.

Джонни вспомнил поцелуй на причале, на виду у всех. Какое безрассудство! Но он не жалел об этом ни секунды.

Хо молчал, а Джонни напряженно ждал ответа. Босс хочет проверить его и выудить из своего помощника как можно больше информации, вперив в него свой знаменитый немигающий взгляд. И хотя Брюс не был женат, офис заменял ему и жену, и любовницу, как поговаривали его коллеги. Он прекрасно понимал, что страсть к женщине, даже такая давняя, делает мужчину уязвимым.