Последний срок

Коннелли Майкл

– Мне недостаточно новостей. Я хочу знать, что произошло и кто это сделал с моим сыном. Ясно?

– Конечно, ясно. А теперь я хотел бы несколько минут поговорить с вашим внуком. Не могли бы вы…

– Неподходящее время.

– Подходящего времени не будет, господин член муниципального совета. Но, требуя от меня результатов, не мешайте забрасывать сеть. Мне необходимо побеседовать с сыном жертвы. Вот он как раз глядит в нашу сторону. Махните ему рукой, чтобы подошел.

Ирвинг обернулся к могиле, увидел стоящего в одиночестве внука и дал знак приблизиться.

Молодой человек послушался, и Ирвинг представил их друг другу.

– Не возражаете, если мы несколько минут поговорим с Чэдом наедине?

У Ирвинга было выражение лица человека, которого предали, но он не выказал эмоций при внуке.

– Разумеется. Буду ждать в машине. Чэд, мы скоро поедем. А вы, детектив… жду от вас сообщений.

– Вы получите их, сэр.

Босх взял Чэда за локоть и увел от деда. Они направились к купе деревьев в центре кладбища, где была тень и где никто не мог потревожить их.

– Чэд, – начал Гарри, – сочувствую вашему горю. Я занимаюсь этим делом и надеюсь вскоре выяснить, что произошло.

– Хорошо.

– Очень не хотелось беспокоить вас в это нелегкое время. Но мне необходимо задать вам несколько вопросов, после чего я вас отпущу.

– Задавайте. Только я ничего не знаю.

– Понимаю. Но мы беседуем со всеми членами семьи. Это обычная практика. Когда вы в последний раз разговаривали с отцом? Помните?

– Да. В воскресенье вечером.

– Обсуждали что-то конкретное?

– Да нет. Он позвонил, и мы немного поболтали – об университете, о том, о сем. Только он выбрал неподходящее время – мне надо было бежать. Поэтому мы быстро закончили.

– Куда вы спешили?

– Условились готовиться к занятиям, и я не мог пропустить.

– Он не говорил ничего о своей работе, о том, что его что-то гнетет или беспокоит?

– Нет.

– Как вы считаете, что произошло с вашим отцом, Чэд?

Долговязый и тощий юноша с покрытым угрями лицом энергично замотал головой:

– Откуда мне знать? Понятия не имею, что с ним случилось.

– Вам известно, зачем он отправился в «Шато-Мармон» и снял номер?

– Нет.

– Хорошо, Чэд, это все. Но уверен, вы хотите знать, что произошло.

– Да.

Юноша понурился.

– Когда вы возвращаетесь в университет?

– Хочу провести с мамой хотя бы выходные.

– Она, конечно, нуждается в этом.

Босх показал на аллею кладбища, где стояли машины.

– Ваша мать и дед ждут вас. Спасибо, что уделили мне время.

– Пожалуйста.

– Всего доброго, Чэд.

– Спасибо.

Босх смотрел, как он бредет к родным, и ему стало жаль парнишку. Казалось, его совсем не манило вернуться к прежней жизни с ее возможностями и надеждами. Но размышлять на эту тему Босху было некогда – ждала работа. По дороге к машине Босх вынул телефон и набрал номер напарника. Чу ответил только после шестого звонка:

– Слушаю, Гарри.

– Что там у вас?

Через лейтенанта Дюваль Босх добился, чтобы в «Шато-Мармон» направили лучшую группу экспертов, которая должна была повторно прошерстить

номер 79 в поисках улик. Просеять до пылинки воздух, осветить лазером и инфракрасными лучами предметы, засыпать все кругом порошком для выявления отпечатков пальцев. Использовать любые возможности, позволяющие обнаружить то, что пропустили в первый раз. И попытаться установить связь между Маккуилленом и этим местом.

– Ничего. По крайней мере, до сих пор.

– Ладно. На пожарной лестнице еще не начинали?

– Начали. Там тоже ничего.

Босх не был разочарован, поскольку с самого начала знал, что шансов на успех мало, особенно на пожарной лестнице, четыре дня подвергавшейся воздействию окружающей среды.

– Я нужен вам?

– Нет. Думаю, мы скоро закруглимся. Как прошли похороны?

– Похороны как похороны. Что еще добавить?

Чтобы напарник присматривал за экспертами на месте преступления, Босх в общих чертах рассказал ему о направлении расследования.

– Какой наш следующий шаг?

Гарри сел в машину и завел мотор.

– Полагаю, пора поговорить с Марком Маккуилленом.

– Отлично. Когда?

Босх обдумывал это, но еще не решил, как, когда и где.

– Обсудим, когда вернешься в управление.

Он разъединился и опустил мобильник в карман пиджака. Выезжая с кладбища, немного распустил галстук. И почти тут же снова зазвонил телефон. Босх решил, что это Чу с очередным вопросом, но на экране появилась фамилия Стоун.

– Анна!

– Привет, Гарри, как дела?

– Только что с похорон.

– Чьих?!

– Одного человека, с которым не был знаком. Это по работе. Как дела в центре?

– Хорошо. У меня перерыв.

– Рад. – Босх ждал, понимая, что Анна позвонила не просто так.

– Ты вспоминаешь вчерашний вечер?

Гарри признался себе, что после вчерашнего разговора с Робертом Мейсоном был целиком поглощен расследованием дела Ирвинга.

– Конечно. Мне было очень хорошо.

– Мне тоже было очень даже хорошо, но я не об этом. О том, что я рассказала тебе раньше.

– Не уверен, что понимаю тебя.

– О Шоне. Моем сыне.

Слова показались какими-то зазубренными, неуклюжими. Босх не мог взять в толк, чего она хотела.

– Мм… не знаю, Анна, что я должен думать по этому поводу?

– Не важно. Мне пора.

– Постой. Это же ты мне позвонила. Не исчезай и не обижайся. Просто скажи, что мне полагалось подумать в связи с твоим сыном?

У Босха засосало под ложечкой. Пришло в голову, что вчерашний вечер Анна пыталась использовать для того, чтобы добиться чего-то для сына. Босх считал сына Анны конченым человеком. В двадцать лет Шон накачал наркотиками и изнасиловал девушку. Печальная и страшная история. Он признал себя виновным и отправился в тюрьму. Это случилось пять лет назад, и все эти годы Анна напряженно думала о том, чем вызван его поступок. Что это – генетическая предрасположенность, природа или воспитание? Анна сама оказалась в тупике и, слушая ее ужасную историю, Босх сочувствовал ей.