Последний полет Прогресса
Шрифт:
– А зачем - корпус?
– возразил я.
– Просверлим внутреннюю переборку там, где обшивка уже пробита. Слава, вперед.
– Есть, - кивнул бортинженер.
– Приготовить пробу номер один, - приказал Маяков.
– Есть приготовить... начинаю прогрев двигателя и проверку систем... канал связи с пробой устойчивый, сенсоры в норме... двигатель прогрет.
– Открыть заслонки.
– Есть открыть заслонки...
– Запустить двигатель.
– Есть запустить двигатель... запуск плюс, температура в пределах нормы...
– Вывести пробу из шахты.
Миниатюрный кораблик, размерами не больше турбины грузового флаера, вышел из шахты десантника, и устремился
Проба, скользя лучами прожекторов по внутренностям исполина, двинулась дальше, облетая отсек по периметру. Два транспортных прохода, естественно, были закрыты аварийной системой глухими заглушками, несколько более мелких - тоже. Виновника взрыва мы так и не обнаружили - наверно превратился в космическую пыль. Крохотный кораблик почти вплотную приблизился к стене и замер.
– Бурим?
– неуверенно спросил Звягинцев.
– Бурим, - приказал я.
Выпустив электромагнитные захваты, проба приклеилась к металлу переборки, отстрелила эластичную шторку, и намертво присосалась, предотвращая утечку атмосферы из "Прогресса", ежели таковая там обнаружится. Хитиноалмазный вибробур начал вгрызаться в аварийную шлюзовую заслонку, высекая снопы искр.
Я смахнул пот со лба. Откуда такое волнение? Ну да, распечатываем консервную банку, в которой более половины тысячелетия не ступала нога человека, и что? Никогда бы не подумал, что это такой волнительный момент... "арифмо...", "архиме..." Вот! "Археология" - вот как называлась наука, которой человечество прикрывалось, вскрывая древние захоронения. Казалось, она канула в небытие - ведь за последние две тысячи лет осталось столько документов, видеоматериала, что копаться в земле в поисках каких-то свидетельств необходимость совершенно пропала. На колонизируемых планетах вести раскопки нет возможности - напалм сжигает все дотла. Да и зачем оно нам? Для того мы и истребляем чужие расы, уничтожая их города и деревни, малейшие следы их пребывания на планете - чтобы не помнить, а, в идеале, и не знать, что этот мир когда-то принадлежал другому народу, который оказался слабее нас. И вообще - если слабее - есть ли чему у них поучиться? Конечно же нет!
– Дырдочка, - тихо произнес Слава.
– Что?
– не понял я.
– Готово, - пояснил он.
– Начинаю забор воздуха... анализ.
– Выведи на монитор, - приказал флот-капитан.
– Есть.
– Азот, кислород, углеродистые соединения, инертные газы, - прочитала Жаклин.
– Вполне нормальный воздух. Температура - плюс двадцать два Цельсия. Удивительно! Прошло столько лет, а системы жизнеобеспечения до сих пор функционируют!
– Скажи спасибо Кор-А и реакторам с жидкокристаллическим носителем, - усмехнулся я.
– Микроорганизмы?
– Плесень, - отрапортовал Клаус.
– Радиационный фон - 20 микрорентген-час, норма. Неопасно.
Вот теперь все члены экспедиции, находившиеся в рубке, обратились своими взглядами ко мне. Принятие, возможно, самого ответственного решения в экспедиции, зависело от меня, от командира. Безусловно, все прекрасно понимали, что с вероятностью почти в сто процентов решение может быть лишь одно - проникновение
– Блэкторн, готовь ребят, - вздохнул я.
– Рутц, Обаха - тоже готовьтесь. Стартуем через час на челноке два. На 1729 остается только экипаж десантника.
– Товарищ рейд-полковник!
– подпрыгнул Слава.
– Разрешите пойти с вами?
– Ты-то нам на кой сдался?
– пожал я плечами.
– Флот-лейтенант, возможно, обладает достаточным количеством знаний для активизации систем "Прогресса" и запуска его двигателей, но ведь никогда не повредит иметь под рукой лишнего техника!
– привел единственный довод бортинженер.
В компетентности Жаклин я уже успел убедиться, равно как и Звягинцев, так что прекрасно понимал, что им движет исключительно желание выглядеть в глазах девчонки героем. Ну, может, в меньшей степени - любопытство. Но ничего плохого в прогулке одного из членов команды десантника по пустому крейсеру я не видел, так что дал свое согласие, несмотря протестующий на скрежет зубов Маякова.
Ровно через час разведывательная команда в полном составе плюс один собралась в шлюзовой камере. Только теперь я смог оценить опрометчивость своего разрешения взять десантником дополнительное оружие по своему предпочтению. Но, в самом деле - откуда я мог знать, что кроме безобидных мультиплазменных дробовиков отдельные личности прихватят с собой огнеметы, два галинг-лазера, и даже ракетную установку "Топаз-РС"? Я, с двумя БУК-74, висящих на ремнях по бокам, двумя кобурами с КОЗ-971 на поясе и подсумком с гранатами - и то чувствовал себя голым! Чего уж говорить о бортинженере, фельдшере и пилотах, вооруженных лишь бластерными пистолетами?
– Да, товарищи десантники...
– протянул я, покачал головой.
Последний жест был совершенно излишним - благодаря шлему на моей голове его никто не заметил. Когда я говорил, что с этой командой могу захватить Лентис-2 за два месяца - сильно ошибался. Месяц, а то и пара недель - максимум.
Мы погрузились на борт "Бурана", заняв все четыре ряда кресел на обеих палубах, опустили предохранительные скобы, и второй пилот вывел корабль из ангара. Он еще не успел включить маршевые двигатели, а к горлу, с самого низа желудка, уже начал подкрадываться ком - десантные челноки, в отличие от звездолетов, не оборудовались даже импульсным генератором гравитации. Да и зачем? Звездолеты типа БП-1729 предназначены для перелетов максимум в месяц продолжительностью, без входа в атмосферу, челноки же - именно для спуска в плотные слои или захвата других кораблей (чего в армейской практике не случалось уже лет восемьсот, но полицейские подразделения от таких челноков просто в восторге!), то есть максимальное время полета - час-полтора. Потому конструктора "Буранов" могли не заморачиваться даже по поводу интерьера, если они и слово-то такое знали. Кресла, держатели для оружия, и обнаженные ребра силового каркаса челнока - вот и все убранство. Ну, да, еще сигнальная лампа над внешней дверью, показывающая, что там за ней - атмосфера, или вакуум.
Челнок нырнул в ту же дыру, которую ранее использовала проба для проникновения на "Прогресс". Тошнота отступила, сменившись гулом в голове - мы вошли в поле действия генераторов крейсера. С ума сойти! И они до сих пор функционировали! Сквозь многие слои внешней обшивки и теплоизоляции донесся тихий звон. Второй пилот, асс-недоучка, умудрился задеть что-то бортом корабля. Спустя еще пару десятков секунд раздался протяжный лязгающий звук, пол вздрогнул. Шлюзовая камера приклеилась к переборке звездолета. Дежурная лампа над створками дверей поморгала красным, и сменила цвет на зеленый - давление уровнялось.