Последний полет Прогресса

Костин Константин Александрович

Наверно, человеку, современному человеку, необходимо чувствовать рядом с собой какую-то незримую, но могущественную силу. Силу, которую он сам создал, которой может повелевать, и которую может контролировать. Пусть и совершенно непонятную, такую, как электропитание.

На "Прогрессе" и до этого, кроме нас, не было ни единой живой души, но ощущение запустения, того, что звездолет по-настоящему мертв, пришло только сейчас, когда генераторы впали в короткую кому. Мне, побывавшему и не в таких передрягах, стало немного жутко. Даже показалось что запах гнилых лимонов, бывший едва уловимым, многократно усилился, став почти осязаемым. Нащупав большими пальцами регуляторы,

я включил сервоприводы и выдвинул приклады бластеров. Теперь БУКи, зафиксированные на натянутых до предела ремнях, упертые задниками амортизационных телескопов в предплечья, обеспечивали максимальную устойчивость при стрельбе, насколько вообще это возможно с двух рук. Ощущение того, что я с легкостью насверлю лучами дырок в любом, кто посмеет высунуться, подействовало успокаивающе.

Глава 7

Секунды темноты и глухоты тянулись мучительно медленно. Казалось, прошло не менее часа, хотя, в самом деле, миновало, как и говорила Жаклин - не больше пяти-семи минут. Освещение зажглось совершенно внезапно. Лампы залили мостик до такой степени ярким светом, что я на секунду зажмурился. Проморгался, и окинул помещение уже совершенно другим взглядом.

Теперь, в своей целостности, картина разрушений выглядела еще более ужасающе, чем отдельные ее куски, выхваченные из темноты лучами прожекторов. Бойня в рубке, и в самом деле, разгорелась нешуточная. Бронированная плита переборки оказалась полностью и совершенно измята иглами из термоупроченного алюминия, превратившись в пародию на лист нержавейки с тиснением. Пуль у стены был попросту смят в лепешку неведомой силой, вентиляционная решетка, и вовсе сорванная с креплений, валялась в десятке метров от стены.

Мне многое пришлось повидать, в диких мирах творятся и не такие зверства. На моих глазах был выжжен дотла Андрадор, но я смотрел на это из кабины скутера, находясь на высоте в пять-шесть тысяч метров. Оттуда все выглядит намного... безобиднее, что ли? И я еще раз повторю - я не в силах представить себе ту мощь, ту расу, которая сможет уничтожить полторы тысячи человек экипажа исследовательского... да хоть какого судна, вооруженных до зубов самыми современными на то время средствами убийства. Это просто невозможно, и точка!

– Всем группам, - произнес я в микрофон, отойдя от шока.
– Доложить обстановку.

– Я гамма - все чисто, - ответил Блэкстоун.

– Сто первый - все чисто.

– Двести первый - все чисто.

Пауза. Затянувшаяся пауза. Подозрительно длинная пауза. Очень длинная пауза.

– Четыреста первый - все чисто.

– Пятьсот...

– Да заткнись, Тас, - отмахнулся я.
– Что за херня? Отвечать по порядку. Триста первый, прием.

– Альфа, это двести первый, - отозвался вместо сержанта третьего отделения де Сото.
– Я не уверен, но, кажется, я слышал выстрелы со стороны грузовых отсеков.

– Дерьмо!
– выпалил я.
– Не уверен - проверь! Так, отставить, - притормозил я коней, вспомнив кое-что.
– Сто первый, ты же тоже в грузовом отсеке, и ничего не слышал?

– Так, товарищ рейд-полковник, тут этих грузовых отсеков - полкорабля!
– нашел оправдание командир первого отделения.

– Черт! Слушай мою команду: всем, кроме двухсотых, оставаться на местах. Занять оборону, приготовиться к бою.

– Товарищ рейд-полковник, - окликнула меня Обаха.
– Я могу запустить двигатели.

– Да подожди ты со своими...

Закончить фразу я не успел. Из вентиляционной шахты донесся нарастающий скрежет, а запах

гнилых лимонов стал попросту тошнотворным. Мы все, как один, наставили стволы на вентиляционное отверстие в стене. Нервы в одно мгновение накалились до предела, превратившись в натянутые струны. Кровь глухо стучала в висках, а пальцы поглаживали спусковые крючки бластеров. Не знаю, кто как, но я был готов разрядить всю батарею в собственную тень, если бы она шелохнулась. Я, боевой офицер, трижды побывавший в плену андрадорцев, и дважды - на Лентисе-2...

Продолжить мысль я не успел - из вентиляции высунулась отвратительная морда отвратительной твари. Космического монстра, инопланетного чудища - кому как больше нравится. Каджар, зажимая гашетку пулемета, окрестил ее по-своему.

– Сучара!
– завопил сержант, поливая харю смертоносными лучами.

Павел оказался полностью с ним солидарен, и энергетическая струя забарабанила по переборке вокруг отверстия и выбирающейся из него гадине. Я тоже открыл огонь из обоих стволов, рассекая воздух жалящим роем зарядов. Жаклин со Славой начали пальбу из КОЗ-971, но их усилия в потоке лучей шестиствольного гатлинга Тасмахала были и вовсе малозаметны.

– Всем! Это двести первый, на нас напали!
– прогремело в наушнике.

– Говорит четыреста первый, на нас тоже напали!

– Это гамма, мы...

Слова последнего потонули в булькающем хрипе. Похоже, одним старшиной, одним десантником войск Федерации, и вообще отличным парнем стало меньше... В воздухе витал запах озона и горелой плоти. Зверюга, от которой во все стороны летели шмотки мяса, уже почти вылезла из вентиляционной шахты, но самое удивительное - она и не думала подыхать! Да, тварь выглядела слегка озадаченной, но лишь слегка! И, уж тем более - не выказывала никаких признаков боли. Словно ее поливали не высокотемпературными лучами из шести стволов, а шлепали электромухобойками!

Индикатор батареи гатлинга Таса таял с угрожающей быстротой. Сазонов уже перезарядил свой БУК, индикаторы моих стволов вовсю мигали красными... что творилось за спиной я видеть, конечно, не мог, но два одиноких луча продолжали дырявить гадюку. Чудовище, с завораживающей грацией хищника вышагивая на четырех лапах, клацая по полу когтями, вышло на середину рубки, замерло, сжалось, изготовившись к прыжку, но в эту секунду граната, выпущенная из подствольника Пашиного бластера, врезавшись зверюге точно в грудь, отбросила ее к стене.

– Ложись!
– что есть мочи завопил десантник, сжимаясь в комок за массивным блоком.

Сержант укрылся за тумбой пульта, мне же ничего не оставалось, кроме как и в самом деле броситься на пол, надеясь что пандус, на котором я стоял, достаточной высоты, и закроет меня от взрывной волны и осколков.

Рубка содрогнулась от взрыва. Над головой прошла волна раскаленного воздуха, просвистело несколько осколков, еще несколько защелкали по стенам. Привстав на колене, я выпустил остатки заряда по направлению последнего местонахождения монстра, и только потом увидел, что от пришельца ничего не осталось. Только несколько ошметков в луже, хвост свисающий с балки и куски плоти, разметанные по мостику. На несколько мгновений воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только треском остывающих стволов. Но тишина длилась всего чуть - термодатчики системы пожаротушения сработали, как это заведено, тогда, когда у экипажа крейсера уже волосы на жопе тлеть бы начали. Оглушительно завизжала сирена, из потолка выскочили форсунки, брызнув струйками пыли. Похоже, вся пена кончилась еще в том бою, семьсот лет назад унесшим жизни остатков команды "Прогресса".