Последний бой
Шрифт:
— Да.
— Прозвоните ей и пригласите на обед. Сразу же спросите, не согласится ли она сопровождать вас в Антиб, где мы пробудем, если не случится чего-либо экстраординарного, ближайшие два или три дня. Как отблагодарить девушку, я вас позже проконсультирую. На подобных мелочах нам не следует экономить. Так что, если потребуется для дела, «зажигать» будем на всю катушку!
— А когда мы отправимся на Ривьеру, Георгий?
— Как это когда? Сегодня же! Удивлены? Привыкайте. Здесь, среди наших, такое частенько практикуется: завтрак — в Париже, обед — в Лондоне, а ужин... да хоть
Захаржевский расплатился по счету, дал официанту чаевые, затем, словно только что вспомнил, залез рукой во внутренний карман пиджака.
— Андрей, я хотел бы преподнести вам скромный презент. Хотите, рассматривайте это как благодарность за то, что вы доставили меня из Грозного обратно в Москву живым и невредимым. А хотите... Короче, держите.
Он выложил на ладонь Андрея массивный мужской перстень с рубином.
— Что-то похожее на эту печатку я где-то видел, — задумчиво сказал Бушмин, — причем сравнительно недавно. Зачем это, Георгий? Во-первых, я не ношу «рыжье». Во-вторых...
— Если вы не примите презент, — перебил его банкир, — вы меня обидите! Да я вам, если хотите знать, кое-что гораздо существеннее намеревался... и сейчас не отказываюсь от таких намерений... преподнести!
— Георгий, вы хотите, чтобы я его надел на палец? — уточнил Бушмин. — И носил все это время, пока мы здесь, в «европах»?
Захаржевский смерил его долгим взглядом. Затем, пожевав губами, словно подыскивая нужные слова, сказал:
— Меня предупреждали, что вы с лёта сечете «фишку». Ну что ж, тем приятнее и проще нам будет с вами работать.
Тем же днем, вернее сказать, вечером, в начале восьмого, между Парижем, точнее, его окраинным районом, где расположен частный авиатерминал, и городом Грас, расположенным на юге Франции, сравнительно недалеко от Канн, известным своей развитой парфюмерной промышленностью, на короткое время протянулся беспроводной телефонный мост.
— Только что вылетели, — сказал первый голос, — пятеро пассажиров, двое мужчин, самолет марки «Гольфстрим». Плюс багаж, который им доставили прямо из гостиницы.
— Ясно, — сказал второй мужской голос.
— Попытаться пробить пункт назначения?
— В этом нет нужды. Да и небезопасно.
— Все? Или будут другие поручения?
— Пока все, — сказал голос из Граса. — Благодарю за информацию, которую вы нам поставляли.
Глава 18
Ответный удар
Полковник Шувалов и еще трое сотрудников его подразделения прибыли на место ЧП в Северном Тушине, улица Туристическая, — это северо-запад столицы, неподалеку от метро «Планерная» — около одиннадцати утра.
То есть спустя почти два с половиной часа после того, как неизвестные завалили одного из его подчиненных — Толю Караваева — в подъезде собственного дома. Раньше подъехать никак не получилось: известие о гибели сотрудника ГРУ майора Караваева, «временно прикомандированного к Военно-экспертному управлению Совбеза РФ» (на самом же деле прикрепленного к секретной «группе 4»), пришло за несколько минут до важного совещания, в котором должны были принять участие и руководители «четверки». Шувалов вынужден был
Караваев все еще лежал в подъезде, на лестничной площадке между первым и вторым этажами, в лужице крови, которая успела натечь под ним, — одна из пуль попала ему в горло, повредив аорту — там, где его застала смерть. Куртка на нем была распахнута, как и пиджак; поясная кобура расстегнута, из нее торчала рукоять наполовину извлеченного «ПММ» — Караваев, наверное, пытался в самый последний момент выхватить ствол... Темно-серая водолазка, намокшая от крови, задрана к горлу; ниже левого соска виден ход проникающего ранения, еще одна пуля попала в аккурат в правую глазницу (похоже на то, что киллер — или киллеры? — произвел напоследок контрольный выстрел в голову).
Обстановка была крайне нервозной: сразу четверо человек, включая «важняка» и руководителя приданной бригады сотрудников ФСБ, во все глаза следили за Шуваловым, которого лишь по звонку одной из высших инстанций в конце концов допустили к его погибшему в это злосчастное утро сотруднику.
На Туристической Шувалов находился около двух часов. Ему удалось добиться, чтобы жену Караваева и двух детей — девочки-погодки, двух и трех лет — перевезли на один из закрытых объектов. По этому пункту он круто наехал на прокурорских, предварительно заручившись по телефону поддержкой Мерлона — тот, вероятнее всего, лично прозвонил генпрокурору или его первому заму, и в этом плане все решилось очень оперативно. Молодая женщина, что неудивительно, находилась в тяжелом состоянии и нуждалась сейчас не в интенсивном общении с членами оперативно-следственной бригады и различными милицейскими и эфэсбэшными чинами, — пусть все они прямо-таки горят желанием немедленно выйти на след убийц и довести расследование по факту гибели ее мужа до точки, — а в безотлагательной помощи опытных психологов, способных помочь ей на первых порах преодолеть тяжелейший психоэмоциональный шок...
Да и не случалось еще такого в практике, чтобы сотрудников «четверки» и их близких, на которых тоже распространяется некий служебный иммунитет, без ведома и прямого указания руководства подвергали допросам или иным способам досудебного дознания со стороны легальных право-хранительных органов.
В час дня, оставив на месте за себя своего зама, Шувалов отправился на Старую площадь, где его ожидал с докладом Мануйлов: дела покамест складывались препаршиво, и нос полковника уже чуял витающий в воздухе запах крупной подлянки.
Мерлон ожидал своего зама в своем «подземном» кабинете, расположенном в том же бункере, что и малый ситуационный центр.
— Что значит «ответный удар»?! — перебил он своего зама, едва тот начал доклад. — Какие у вас есть основания для подобных заявлений?
— Я всего лишь пытаюсь делать выводы из случившегося, — пожав плечами, сказал Шувалов. — Предполагаю, что убийство Караваева — это реакция на наши попытки прощупать известный вам спецотдел и некоторые частные структуры, где сейчас трудятся выходцы из органов...