Последний бой
Шрифт:
— Попробую организовать его присутствие. Но ты же понимаешь, Миша, что все реально зависит от его собственного желания.
— Все, кажется? — вопросительно посмотрев на Сценариста, произнес в трубку Литвинов. — Ладно, Боря, тогда до встречи.
— Минутку, Миша!
И тут Липкин вдруг выдал реплику, заставившую контролировавших ход разговора «товарищей», что называется, насторожить уши.
— Миша, хочу еще одну вещь у тебя спросить.
— Слушаю.
— Гм... К тебе уже кто-нибудь подкатывался?
— В каком смысле?
— Ну...
— А тебе, Боря? — сразу нашелся Литвинов (Сценарист в этот момент показал ему большой палец). — На тебя уже кто-нибудь с подобными предложениями выходил?
— Э-э... у-ф-ф... Пожалуй, Миша, нам не стоит говорить на такие вот темы по телефону. Вот когда встретимся в известном тебе месте, тогда и обсудим все подробно... Ладно, давай закругляться! Рад был тебя слышать, дорогой. Если удастся увидеть свою «половину», передавай ей от меня привет.
Когда Литвинов закончил разговор, «товарищи чекисты» обменялись многозначительными взглядами.
— Прекрасно, Михаил Алексеевич, — похвалил его Сценарист. — Этот экзамен вы сдали на «пятерку». Как называется место, где вы забили «стрелку» вашему приятелю Борису Липкину?
Литвинов прерывисто вздохнул.
— Курортный поселок Ле-дез-Альп находится в южной части Французских Альп.
— Теперь самый ответственный момент, — записав название в свой блокнот, сказал Сценарист. — Михаил Алексеевич, вам придется сейчас позвонить своей жене, в Англию.
Порядком похудевшее за последние несколько суток лицо нефтяника вновь приняло багровый оттенок.
— 3-зачем? Я же и так д-делаю все, что от меня в этой вот с-ситуации требуется?
— Так надо! — веско сказал Лещенко. — Сами знаете, что стоит на кону! Мы должны иметь веские гарантии, что вы нас не «кинете». Не позднее вечера понедельника ваша супруга должна быть здесь, в Москве! И скажите спасибо, что мы покане требуем, чтобы она взяла с собой в поездку и двух ваших несовершеннолетних чадушек.
— Сконцентрируйтесь! — вновь протягивая Литвинову хитрый мобильник, скомандовал Сценарист. — Найдите нужный тон и подходящие слова! Если вы уж сказали "а" и "б", то теперь, господин Литвинов, вам придется проговорить весь алфавит — от а и до я! Ну что?! Готовы? Звоните, нечего тянуть время!
Литвинов, словно незрячий, ткнул несколько раз потным пальцем в кнопки набора, затем как-то неожиданно быстро стал заваливаться на правую сторону и, прежде чем Лещенко успел его поддержать, оказался на цементном полу.
— Готов! — мрачно сказал Сценарист спустя минут эдак десять, когда стало ясно, что все их попытки оказать первую помощь Литвинову тщетны. — Полагаю, сердечный удар...
— Да хоть инсульт, — вытирая ладони носовым платком, заметил Лещенко. — Без разницы... Блядь! Что за нежные создания, эти гребаные бизнеры!
— Очень некстати он гробанулся, —
— Вот что, Николаич! Есть идея, не пропадать же добру?
— Ты это о чем?
Лещенко бросил на него совершенно невозмутимый взгляд.
— Предлагаю осуществить постановочный акт на тему: «Лютая смерть бизнесмена». У нас есть свежие кадры, с показаниями таймера. Сделаем так: табуретку к стене, его как-нибудь закрепим, типа, он пока еще живой. Снимать будем сбоку, с такого ракурса, чтобы не была видна его посиневшая рожа... Выпустим в него обойму из левого ствола с глушаком. «Контролька» в голову, получится эффектно. В гараже есть баллончики с краской. Нарисуем на стене соответствующую надпись, шлепнем Литвинова... Даром, что он уже и так «жмур». Ну а потом прикинем, как из отснятых видеоматериалов скомпоновать «бомбу». Ты ведь, наверное, и сам уже напрягаешь извилины, как нам половчее убрать с дороги одну секретную фирму, дышащую, кажется, нам уже в затылок.
Призвав на помощь Миронова, они провозились в подвале еще около получаса: необходимо было сделать все, чтобы сцена казни выглядела вполне натуральной и даже жуткой, дабы те люди, к кому, возможно, со временем попадут записи, не вздумали вдруг уподобляться мэтру Станиславскому с его бессмертным строгим приговором — «не верю!».
Когда вышли во двор перекурить, уже было за полночь.
— Придется нам теперь на ходу импровизировать, дружище, — сказал Сценарист, закутывая шарф на горле. — Меня оч-чень настораживает реплика, которую обронил Липкин по ходу разговора о некоем торге...
— Это ведь совпадает с нашими предположениями? — глубоко затягиваясь, сказал подполковник. — Хорошо, что мы успели, пока не гробанулся Литвинов, дернуть пару-тройку кончиков.
— Да, теперь нам будет проще действовать. Я так надеюсь.
— Николаич, надо усилить охрану Серебрянского, — взглянув на высыпавшие на небе алмазными блестками звезды, негромко произнес Лещенко. — Фадеев, конечно, испытанный кадр, но этот хитрый еврей, как я понял, намерен, ради спасения выступить в роли «змея-искусителя». Вот только на его древе подвешены не яблоки, а «лимоны». Эти вещи способны вскружить голову кому угодно... Аркадий Львович — оч-чень ценный кадр! Он нам в будущем может еще не раз пригодиться.
Лещенко дал несколько цэу своему младшему помощнику, после чего они с коллегой забрались в джип (последнего на второй по счету развилке все еще ждала его служебная машина с охранником).
— А ведь неплохо пока у нас получается, — неожиданно сказал Юрий Николаевич, когда они выехали на проселок. — Не знаю, что там замыслили коллеги, но мы, дорогой Лещенко, явно вырвались вперед.
Глава 16
Бела, румяна, да нравом упряма
Круглый, с подсветкой, циферблат уличных часов возле станции метро «Братиславская» показывал без четверти девять вечера.