После света
Шрифт:
«Я видела несколько несчастных случаев во время работы под землей, но я никогда не видела, чтобы охотник пытался использовать призрака, чтобы остановить кровотечение», — сказала Лидия.
«Это старомодная низкотехнологичная процедура, которая в наши дни почти никогда не используется», — терпеливо объяснил Эммет. — «Подземные бригады скорой помощи имеют современные медицинские наборы, которые содержат более безопасное и эффективное оборудование».
— Но в Гильдии по-прежнему учат старым методам?
— Да учат, — сказал Эммет. — «Но не каждый охотник может этим
— Держу пари, — пробормотала она. — Но Мерсер Уайатт, без сомнения, умеет этим пользоваться.
— Когда требуется, да, — сухо сказал Эммет.
«Наверное, это потому, что он Босс Гильдии». — Она сморщила нос. — Ладно, заканчивай свой рассказ.
«Ну. Как я уже сказал, Уайатт добрался до скорой помощи, отдал несколько распоряжений, и его срочно отправили в операционную. В прошлый раз, когда я проверял его, он все еще был без сознания».
«Насколько критично его состояние? Они действительно думают, что он может умереть?
«Я не знаю. Врачи сейчас очень осторожны».
— А пока ты новый Босс Гильдии.
«Ага.»
Она вздохнула. — «Ну, я полагаю, я могу понять, почему ты решил, что должен заменить Уайатта, когда он попросил тебя помочь. В конце концов, вы оба связаны с Гильдиями. Вероятно, у вас очень укоренилось чувство лояльности по отношению друг к другу».
— Давай-ка кое-что проясним, — тихо сказал Эммет. — «Это не было каким-то рефлексом лояльности Гильдии, которая заставила меня согласиться взять на себя управление, пока Уайатт не выздоровеет».
Она нахмурилась. — Тогда зачем ты это сделал?
Он глубоко выдохнул. — Думаю, еще один тип рефлекса. Я сделал это, потому что Мерсер Уайатт — мой отец».
Глава 4
Она просто сидела посреди смятой кровати, потеряв дар речи.
В глазах Эммета мелькнуло кривое веселье. — «Когда я рос, в кругах Гильдии в Резонансе ходили довольно распространенные сплетни».
Она сглотнула. — «Могу представить.»
— Только не говори, что в Каденсе не полоскали эту историю?
«В моих кругах точно нет», — бодро сказала она. — «Но, с другой стороны, я никогда особо не общалась с членами Гильдии».
— А сплетни, касающиеся кого-либо из ее членов, тебя не волновали, верно?
Она слегка пожала плечами. — У меня были другие интересы.
— «Ага, например, поступить в престижную аспирантуру, чтобы стать весьма уважаемым профессором пара-археологии и публиковать трудные для чтения трактаты о крошечных, незначительных артефактах, на которые всем наплевать, а затем скучные профессорские дебаты, где ты обмениваешься остроумными остротами с кучкой напыщенных академиков».
«Эй, это была моя жизнь, и она мне нравилась, пока парочка охотников-идиотов не справились со своей работой, и чуть не убили меня, а в довершение всего, меня еще и уволили. Не кати на меня бочку, Лондон.»
Его челюсть слегка дернулась. Но все, что он сказал, было: «Извини. Это был долгий день.»
Повисла короткая, напряженная пауза.
—
«Не так много, есть что рассказать. Моя мать рассказала мне историю о том, что еще до моего рождения она и ее муж, Джон Лондон, были на грани расторжения простого «Брака по Расчету». У него была интрижка с кем-то». Он сделал паузу. — У нее тоже.
— Насколько я понимаю, у нее был роман с Мерсером Уайаттом?
«Да. Но Уайатт в то время был в «Браке по Завету» и быстро продвигался по служебной лестнице здесь, в Каденсе. Его жена была беременна. О разводе не могло быть и речи».
«Нет, конечно нет.»
«Джон Лондон погиб во время раскопок под землей. Через несколько месяцев мама родила меня и вписала имя Лондона в свидетельство о рождении. Это было единственное, что она могла сделать в сложившихся обстоятельствах».
— Я полагаю, Уайатт знает правду? — она сказала.
— Я тоже так полагаю. Я никогда не спрашивал.
Она расширила глаза. — Ты только предполагаешь?
— Мы не будем об этом говорить, хорошо? — Эммет сел и свесил ноги с кровати. — «Мама всегда давала понять, что с точки зрения ее, закона и отдела пособий Резонансной гильдии я сын Джона Лондона. Меня все устраивает.»
«Я понимаю. Настоящая коммуникабельная семья.»
Он встал и исчез в ванной. — «Когда я рос, Уайатт приезжал в Резонанс-Сити несколько раз в год. Всякий раз, когда он был в городе, чтобы поговорить о делах с лидерами Гильдии, он навещал меня и маму. Он вел себя так, словно был каким-то почетным дядей. Он всегда появлялся с охапкой новейших игрушек и игр. Он подарил мне мой первый янтарь. Показал мне, как вызывать призрака. Следил за тем, как у меня шли дела в школе. Приглашал маму поужинать».
— Как долго это продолжалось?
В ванной побежала вода.
— Ужины с мамой прекратились, когда несколько лет спустя она вышла замуж за члена Совета Гильдии «Резонанс», — через некоторое время сказал Эммет. — «Это она разорвала отношения. У меня сложилось впечатление, что когда она рассказала ему, произошла большая битва воли. Уайатту это не понравилось, но, в конце концов, у него не было выбора. Когда моя мама принимает решение, она его придерживается».
«А как насчет твоих собственных отношений с Уайаттом? Он продолжал навещать тебя?»
«Мы оставались на связи. Когда я начал продвигаться по иерархии Гильдии Резонанса, он дал мне несколько советов, научил меня основам политики Гильдии. Но наши пути сильно разошлись, когда он понял, что у меня есть свои представления о будущем Гильдии Резонанса».
«Что случилось?»
«Уайатт был в ярости, когда узнал, что я планирую делать с организацией. В те дни он все еще был привязан к традициям Гильдии. Он допускал возможность, что если мне удастся преобразовать Гильдию Резонанса в современное коммерческое предприятие, может быть и остальные Гильдии со временем последуют этому примеру. У нас было несколько очень красочных дискуссий на эту тему. В конце концов он отказался от попыток изменить мое мнение».