После Нуля

Седьмой Ноль

– Лёха, это ты?!
– крикнул я.

– Я!
– крикнул он в ответ.
– На другую сторону, через окна уходим или нас тут сожгут!

– Понял!
– прокричал я.

– Пап, на этой стороне дверей нет, как мы к окнам проберёмся?
– спросил меня сын.

Я повернулся и осмотрел стену. Дверей и правда, не было. Ни одной. Лишь в самом конце коридора, виднелись ступени лестницы, ведущей на второй этаж.

– Туда.
– я кивнул, указывая в сторону лестницы.

Казимир первый вбежал на лестницу, за ним уже поднимается Слава. Когда они уже поднялись на второй

этаж, а мне удалось осилить только половину пути, я решил обернуться, убедиться, что за нами точно никого нет. Тут-то и заметил его. Окно. Располагалось оно на лестничной площадке между первым и вторым этажом, на высоте не более метра от пола, имело размеры по полметра в ширину и высоту, и так же, как и остальные окна в этом здании - было без стекла.

– То что нужно.
– сказал я, после того, как выглянул в это окно и засунул свою голову обратно.
– Казимир, ты первый, потом Слава, я последний.

Те согласно кивнули, и Казимир первым полез в окно. Вылез полностью из окна, оставшись висеть на здоровой правой руке, держась ею за деревянную раму. Разжал пальцы и бесшумно полетел вниз. Слава выглянул в окно, убедился, что всё, так же спокойно и Казимир не стоит под окном. Вылез и спрыгнул. Моя очередь. Выглянул. Показал жестом, что сначала скину секиру, те молча кивнули. В момент, когда секира коснулась земли, а я корячил ногу в окно, кто-то подскочил ко мне сверху, из темноты, схватил за руку, не давая вылезти в окно, и чем-то тяжёлым ударил меня по голове.

Сознание покинуло меня не сразу. Перед тем, как отключиться, я успел услышать слова:

– Папа! Папа! Нет!

И уже проваливаясь в беспамятство, я прошептал:

– Уведи его, Казимир. Уведи отсюда.

"Жить. Жить. Жить".
– пульсировало в ушах.

На самом деле - это кровь. Крупными каплями она вытекала из моего сломанного носа и падала на бетонный пол.

– Вот и мясо очнулось.
– монотонно проговорил хриплый голос.
– Будет хоть с кем поболтать, пока братва не вернулась.

Я попытался открыть глаза, но не смог – опухоль и кровавая корка, покрывающая моё лицо, не дали мне возможности увидеть своего мучителя.

– Не старайся, не получится. У тебя там такое, - он рассмеялся.
– Пиздец полнейший.

– Кто ты?
– произнёс я сквозь боль.

– Я Хава, если тебе так важно.

– Кто ты Хава, на кого работаешь?
– задал я вопрос, о котором тут же пожалел.

Сильнейший удар, по лицу, потряс моё сознание.

– Это вы, мясные тушки, на кого-то работаете, а у нас махновщина.
– спокойно произнёс Хава.
– Задавай правильные вопросы, иначе освежую.

Несколько минут, я собирал из разных уголков мозга, остатки разума, расшвырянные ударом Хавы.

– Ты знаешь Тормунда?
– спросил я.

– Конечно, знаю. Ты ничего лучше не придумал, как в последние часы своей жизни, поговорить о сериале?

– Я не о том Тормунде. Я про рыжего пидара с привоза.
– уточнил я.

– Я с пидарами не общаюсь, а с рыжими и подавно. Кто этот человек?

– Не важно.
– ответил я, и снова пожалел о сказанном.

Жёсткий и неожиданный удар ногой, по рёбрам, заставил меня вскрикнуть.

–

Как сладко визжит свинка. Хрю - хрю - хрю.
– попытался изобразить свиное хрюканье Хава и тут же пнул снова мне по рёбрам.

Дыхание сбилось. Я пытался глотать воздух ртом, но у меня плохо получалось. Разбитые губы, сломанный нос и острая боль в рёбрах, не давала мне восстановить дыхание.

– Я поясню тебе твоё положение.
– продолжил Хава.
– Ты - мясо. Я поймал тебя, чтобы сожрать. Но так как у нас уже есть свеженина, то получается что, ты, проживёшь ещё пару дней. Это ясно? Вижу что ясно. Так вот. Пока наша братва бродит по городу, в поиске гарнира, я сижу тут один и мне скучно. Чтобы мне не было скучно, ты должен меня развлекать: рассказывай сказки, шутки, анекдоты... да хоть песни пой, но сделай так, чтобы я не заскучал. А если я вдруг заскучаю, то я буду тебя бить. А бью я хорошо, это ты уже почувствовал. Вот собственно и всё. С чего начнём?

– Ты любишь гулять, а Хава?
– спросил его я.

– Раньше любил, теперь нет. К чему это ты?
– удивился садист.

– На хуй тебя послать хочу, вот и думаю, путь-то не близкий, осилишь?

Чётко поставленная "двоечка" и моё сознание покинуло меня…

Спустя какое-то время, проведённое в отключке, я услышал слова:

– Хава, братишка, а это кто?
– донеслись до меня слова.

– Мясо поймал. Сверху, в окно убегало. Это оно там пожар устроило, ну или те, кто за ним гнался.
– пояснил голос Хавы незнакомцу.
– Их там много было.

– Зачем палился-то? Вдруг его искать будут?
– спросил незнакомец.

– Пусть ищут. Сам же знаешь, что не найдут.

– Жрать готово?
– перебил их третий голос.

– Давно уже, - ответил Хава.
– Пошли.

Закрывшаяся дверь и лязг замка, указал мне на то, что я остался один в помещении.

Сколько я тут? Ответить на этот вопрос я не мог. Стоя на холодном бетонном полу, в луже собственной крови, со связанными ногами и привязанными к чему-то на потолке, руками, сложно следить за своим внутренним хронометром.

Попробовал пошевелить пальцами рук. Тяжело, больно, но двигаются. Это уже хорошо. Плохо то, что ужасно болели глаза или то, что от них осталось. Нужно как-то содрать засохшую кровь и осмотреться, если конечно есть еще, чем смотреть.

Сделать это можно было только одним способом - подтянуться на руках и пальцами содрать её с глаз.

После двух попыток сделать это, я оставил эту затею. Единственное, чего я добился, это адская, нечеловеческая боль в рёбрах.

– Смотри, Хава, мясо твоё ебальником до пальцев дотянуться хочет.

Этого я совсем не ожидал. Как? Они же ушли?!

– Смотри, Бес, как оно башкой вертит, не понимает, откуда мы взялись, - весело произнёс Хава.

– Ты ему чё, глаза вырезал?
– спросил Бес у садиста Хавы.

– Не, не, не. Это у него ебло его так затекло.
– ответил Хава.

– Давай тогда поможем ему. Пусть посмотрит на нас, удовлетворит своё любопытство.

На лицо мне плеснули воду. И кто-то, из этих садистов, начал сильно и очень болезненно, оттирать кровавую коросту тряпкой.