После Нуля

Седьмой Ноль

– Юра, успокойся, так надо.
– осёк я Кривого.
– Это моё решение. Если будут вопросы, я тебе дома всё поясню.

Кривой комично скривил лицо, изображая полное непонимание, но от Баламута отстал.

– Что там?
– спросил я Баламута, когда он вышел из подъезда дома, в котором жил до всего Этого.

– Ничего. Не было их. Можем уходить. – безрадостно ответил он.

Вид его мне не понравился. Угрюмый, задумчивый.

– Уходим.
– приказал я и мы дружно двинулись в сторону нашего нового Дома.

– Сзади гости! Много!
–

крикнул Острый, шедший в арьергарде.

Человек двадцать пять- тридцать. Насколько я успел их рассмотреть, нас преследовали, то, что это было преследование, никто не сомневался, три группы людей, объединенные в одну. Большую часть из них, человек пятнадцать, составляли люди в военном вылинявшем камуфляже. Человек десять - люди в черном, по-любому друзья Лёхиных "белок". Ну и меньшая часть - мои "любимые " казаки!

– Бежим! Хули встали!
– заорал я.

Убежать мы не смогли. Я и Кривой сильно тормозили наше бегство. Я в принципе плохой бегун, а Кривой видимо в силу чрезмерного употребления никотина. Через пару сотен метров расстояние между нами и нашими преследователями критически сократилось. Наши, видя, что мы отстаём, остановились и приготовились принять бой.

– Не стоять! Бегом в подъезд!
– крикнул я им, уже напрочь сбивая дыхание.

– Выше, выше давай. На третий. Тут в окна залезут!
– Острый дернул за рукав Пяточка, который пытался забежать в квартиру первого этажа и подтолкнул его в направлении лестницы.

Мы с Юркой вбежали последними. Совсем не ожидая, что преследователи с ходу ворвутся в подъезд, мы и проебали момент, как эти двое схватили Юрку и попытались вытащить его на улицу. Причём один из солдат обхватил рукой его за горло и старался придушить, что у него и получалось, судя по тому, как побагровело лицо Кривого. Юрка же, не имея возможности сопротивляться и нормально дышать, беспомощно смотрел на меня.

Видя это, видя молящий о помощи взгляд Кривого, что-то изменилось во мне…

Однажды я был в зоопарке. Этот рык был слышен издалека. Рык льва. Он заставлял вибрировать всё моё тело, внушая при этом первобытный ужас. Именно тогда я понял, что в своих рассказах, пытались донести до читателей, чудом выжившие охотники, после неудачной охоты или случайной встречи со львом. Этот рык гипнотизировал, заставлял ноги окаменеть или же наоборот, бросить оружие и бежать без оглядки.

Что-то подобное вырвалось и из меня. Забыв про отдышку и глубоко вдохнув, я издал низкий, гортанный рык. Этот звук мгновенно наполнил собой весь подъезд, проник в каждое живое существо, слышащее его, и заставил бояться Его! Люди, волочившие Кривого, остановились. Пользуясь этим, моё тело прыгнуло к ним. Я схватил предплечье, душащее Юрку, и сдавил его, с непонятно откуда взявшейся силой. Мои пальцы сжимались всё сильнее, и я услышал звук - хруст. Хруст ломающихся костей от сжатия моих пальцев. Подъезд наполнился ещё одним звуком, звуком боли. Свободной рукой я смог дотянуться только до одежды второго солдата и рванул его на себя и чуть вверх. Солдат выпустил

Юрку из своих рук и пролетев через меня, приземлился на площадку первого этажа.

Помог подняться Кривому, подошёл вплотную к корчащемуся на полу от боли солдату со сломанной рукой. Моя нога обрушилась ему на голову, так, словно я хочу раздавить не успевшего убежать таракана. С треском и чавкающим звуком, его череп лопнул и из под моей ноги разлетелись брызги крови, ошмётков мозга и кусочков костей.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в неё попытались пройти сразу трое солдат. Вытянув голову в их сторону, я снова издал тот ужасный рык, от чего те, мешая друг другу, рванули прочь.

Я развернулся и с абсолютным спокойствием пошёл к своим. К этому моменту, парни успели вернуться к нам. Буран уже связывал солдата, отброшенного мной.

– А молнии из глаз можешь?
– растирая горло, с легкой усмешкой, спросил Кривой.
– А если серьёзно, то спасибо.

– Не за что Юра.

– Это что за херня была?
– с бешеными глазами спросил меня Лёха, когда я поравнялся с ним.

– Пёрнул случайно и с громкостью не рассчитал. Идем выше, и этого тащите, там поговорим.

Буран, проверь последний этаж, есть ли выход на чердак. Лёха, проверь балконы, можно ли с соседнего подъезда перелезть и посмотри, окружили нас уже или они дебилы. Кривой, ты как? Нормально? Тогда держите с Баламутом площадку между третьим и четвертым. Кто пойдет - зовите.

Закончив раздавать приказы, я повернулся к сыну.

– Что сын?
– всем видом он показывал, что ему нужно срочно поговорить со мной.

– Пап, это ты рычал?

– Вроде я, хотя не уверен. А что?

– Просто это было так страшно, что я кажется описался.
– он смущенно опустил глаза в пол.

– Не переживай, в этом нет ничего постыдного, я и сам чуть не дристанул. Пошли, найдем тебе что-нибудь сухое.

– Четвертый и пятый этаж - шесть квартир, по одной на каждом этаже пустые. Люди тихие, половины нет дома, в основном женщины и дети. Успокоил их, сказал, что не тронем. Дом окружили, сзади восемнадцать, спереди около тридцати. Балконы с соседними не смежные, не перелезть. Выхода на чердак нет.
– доложил Острый.
– Поздравляю вас господа, мы в ловушке.

– Спасибо, Алексей, за порцию оптимизма, - ответил я ему сарказмом.
– Ну что солдатик, побеседуем?

– Нахуй пошёл.
– вежливо ответил тот.

– Что - то часто, господа, нас туда отправляют. Похоже, это становится привычкой у местных жителей.

– Бросьте вы Алексей, - поддержал его я, - все посылающие нас по данному адресу - мертвы, а этот молодой человек сейчас исправится и, мы с ним спокойно поговорим. А наш друг Юрий нам поможет. Да Юрий?

– С удовольствием.
– Кривой схватил солдата за руку, приложил его ладонь к полу и отрезал мизинец левой руки.

Пространство снова наполнилось криком боли и хозяин отрезанного пальца часто замотал головой в знак того, что он готов к беседе.