После неё

Рор Найки

Он был один. Просто отлично. У меня не будет никаких неудобных свидетелей. Я вошла и положила фотографии одежды ему на колени.

— Я выбрала эти вещи для «All or Notting». Не знаю, в чём будет заключаться твоя презентация, будет ли это обычный день Зевса на Олимпе, или Зевс, побеждающий зло, или Зевс на кухне, притворяющийся, что умеет готовить омлет...

— И в чём сейчас твоя проблема?

— Никакой проблемы.

— Мне кажется, что у тебя опять проблемы со мной.

— У меня нет проблем с тобой.

— Господи, Пенелопа, ты нервируешь

меня больше, чем узкие трусы.

— Только не говори мне, что у Зевса такие большие яйца, что он испытал это чувство?

— У Зевса уже раздуваются яйца до гигантских размеров, поверь мне.

— Ну, в любом случае давай прекратим говорить о твоих яйцах, я считаю это неуместным и граничащим с домогательством.

Он расширил глаза, как бы говоря серьёзно.

— Скажи мне, почему ты пришла сюда? Девять часов вечера, я ещё на работе, а ты достаёшь меня, хотя мы уже решили прекратить ссориться.

— Ты пригласил моего отца на благотворительный вечер?

— Да.

— Ты заказал столик для себя, него и ещё одной гостьи.

— И что?

— Это было мероприятием отца и дочери, которое мы всегда проводили вместе и без тебя!

— И что, блядь, я знал? Я спросил твоего отца, хочет ли он прийти, и он сказал «да». Имя Пенелопы никогда не всплывало.

— Если бы ты спросил его...

— Я не спрашиваю твоего отца о тебе! — прогремел он.

— Почему? Если бы спросил, мы бы не дошли до такого! Несмотря на то что во время учёбы в университете на тебя пролился дождь из кисок.

— Дождь из кисок?

— Забудь, тебе не нужно объяснять. Ты должен был спросить обо мне, и ты должен был сделать это с самого начала, и да, твою мать, раз уж ты первый начал всё сваливать на меня, я тоже это сделаю!

— Смирись, Пенелопа, между нами всё кончено.

— Правда? Ты всегда так всё ликвидируешь?

— Нет, бл*дь, я не отмахиваюсь от всего таким образом, я просто говорю это, чтобы положить конец, прижав сверху камнем, но ты всё равно развлекаешься, постоянно его поднимая. И если только у тебя нет машины времени из «Назад в будущее», я пытаюсь закрыть историю! — Бо убрал ноги со стола и швырнул бук на стол. — Я не собирался портить момент между вами, не настолько я мелочен, и мне жаль, что ты так неправильно поняла мои намерения. Твой отец всегда был рядом со мной и сделал для меня больше, чем мой собственный отец, и я просто хотел отплатить ему за это, устроив приятный день в Castle. Если я играю в футбол, то только благодаря ему.

И вот во второй раз к уверенности в своей абсолютной неправоте добавилось чувство вины. Я села рядом с ним и поднесла руки к уставшим после рабочего дня глазам.

Бо Бакер злил меня так, как никто другой в мире. Ему удавалось пробудить во мне желание его убить и поцеловать одновременно. Я плохо справлялась с одной эмоцией за раз, не говоря уже о двух и таких разных.

— Я не знаю, что с тобой делать, — пробормотала я.

— Что тебе нужно делать со мной, Пенелопа, кроме как не делать поспешных и злых выводов? Уверяю тебя,

твой отец не упоминал мне, что это ваш день.

— Он всегда всё забывает.

— Ты знаешь его лучше, чем я, но всё же свалила вину на меня.

— Мне очень жаль, — сказала я, глядя на него. Бо повернулся, и наши глаза встретились. О боже, да, у него до сих пор были веснушки, и будь на моём месте Уайт, она бы, наверное, бросилась к его ногам. — Извини, последние дни выдались сложными, — продолжила я.

— Извинения приняты, а теперь давай сменим тему, пожалуйста. Что там? — Он указал на бук.

— Твой аутфит.

Бо начал перелистывать фотографии моделей.

— Не знаю, что именно я буду делать для «All or Notting», но на поле меня точно не будет. Компания не хочет показывать тренировки. Думаю, интервьюер захочет узнать, как прошёл мой опыт работы с командой, и... Пенелопа, мне действительно нужно носить эти вещи?

— Я выбрала их, чтобы досадить тебе и чтобы ты ощущал себя не в своей тарелке.

Бо с упрёком посмотрел на меня.

— Ты использовала свою работу против меня.

— Это единственное оружие без поражающего эффекта, которое было в моём распоряжении.

— Это не единственное, которое ты используешь.

— Что ты имеешь в виду?

Он поднялся и встал передо мной.

— Сейчас начало чемпионата, что ты ещё затеваешь?

— Я плохо соображаю. Не ожидала, что увижу тебя снова, ясно? И не ожидала, что это будет происходить постоянно и на работе. Думала: ну, конечно, было бы здорово, если бы Бо вернулся и играл за Ravens. Бля, он классный, и спустя двадцать лет мы снова можем выиграть Супербоул. Но я надеялась, что это произойдёт после того, как закончится мой контракт с Тилли!

— Значит, твои амбиции в отношении меня — спортивные.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Нет, не знаю. Поэтому ты плохо соображаешь?

— Не из-за этого, а потому что я понятия не имею, что ты думаешь. Ты, как безмолвная стена, что наблюдает за всеми со своего величественного присутствия. Мы все считаем себя привилегированными, поскольку находимся рядом с тобой.

— Ну, мне потребовались годы, чтобы самостоятельно распоряжаться своей жизнью, тем, с кем я хочу быть рядом и в какой роли, так что это то, чем я горжусь и не променяю ни за что на свете. Что касается остального, то не все стреляют мыслями, как пулями, как это делаешь ты. Я не поступал так, когда мне было двенадцать, и не собираюсь сейчас.

— Если бы ты приложил усилия, мне было бы легче.

Бо начал поглаживать бороду и пристально смотреть на меня.

— Ты предлагаешь общение без фильтра между тобой и мной?

— Это помогло бы мне больше не заблуждаться.

— Не знаю, готова ли ты к этому.

— Конечно, готова.

— Тогда начинай, мне очень любопытно, — бросил он, одарив меня полуулыбкой.

— Мне хочется тебя убить. Твоя очередь, — ответила я, опустив часть про поцелуи, а также все непристойные мысли о его грудных мышцах и линиях пресса.