После неё
Шрифт:
— Привет, Пенни! Рад тебя видеть.
— Элвуд! Не знала, что ты придёшь.
— Да, моя племянница — фанатка Ламара, и я купил билеты для неё и брата. Может, ты задержишься и перекусишь с нами? Давайте закажем сэндвич, ничего особенного.
— Я бы с удовольствием, но у меня нет настроения.
— Всё в порядке?
— Да, конечно, всё в порядке, мне просто нужно домой.
— Я не раз видел, как ты разговариваешь с Бо Бакером, и не хочу показаться назойливым по отношению к тебе.
— Нет, вовсе нет, мы с ним дружили в детстве,
Элвуд кивнул.
— Окей, извини за вопрос. Я бы хотел снова предложить тебе бегать вместе, но должен убедиться, что не перегнул палку.
Я улыбнулась ему с заметным усилием.
— Нет, вовсе нет. Как насчёт того, чтобы как-нибудь вернуться к тренировкам?
— Скажу, было бы неплохо.
— Отлично, тогда решим когда.
— Я позвоню тебе.
Я вышла из здания Castle и села в первое попавшееся такси.
Этот вечер мне необходимо вычеркнуть из своей жизни.
Глава 22
Он
You’re not sorry
Балтимор, октябрь 2022
— Спасибо за вечер, Бо, вернуться в Castle, наблюдать за тренировками команды и видеть, как ты бегаешь, — это всегда неповторимый восторг.
— Спасибо, тренер, что приняли приглашение.
— И не забудь прийти на мой день рождения. Вся моя семья с нетерпением ждёт возможности снова тебя обнять.
— Конечно, приду.
Мистер Льюис помахал мне на прощание, и я направился к машине. Однако, обернувшись, я не увидел там Келли. И действительно, она шла к противоположному краю парковки.
— Келли! — позвал я, но она продолжила свой путь. Я догнал её, готовый к подзатыльнику. Я заслужил.
Как будто тот факт, что я обращался с Пенелопой как с дерьмом, уже не заставлял меня чувствовать себя достаточно виноватым.
Я знал, что должен успокоиться, но Пенелопа вынуждала меня сомневаться в том, чего я хочу, и особенно в том, что я могу ей доверять.
— Давай, скажи мне, что ты хочешь сказать, и покончим с этим.
— Не уверена, готов ли ты услышать то, что я скажу, потому что сегодня вечером я получила доказательство того, что ты будешь Джуниором до конца своих дней.
— Ты знаешь, я не хочу, чтобы ты говорила обо мне, особенно с Пенелопой! Ты заставила меня нервничать и...
— Я вовсе не говорила о тебе, я говорила о себе. Мы смеялись, шутили, проводили приятный вечер, и Пенелопа была прекрасна, такой, какой я её помнила. А потом появился ты, в образе засранца, и всех остудил! Почему её не было с нами за столом? Что ты ей сказал?
— Она не просила меня присоединиться к нам, так что я не видел причин вносить её в список гостей.
Келли попыталась отвесить мне затрещину, как делала в детстве, но я был слишком высок и без труда увернулся.
— Что тебе подсказывает твой разум, Бо Бакер? Так обращаться с людьми? Ты не понимаешь, что сам должен пригласить её, а не наоборот!
—
— Она имеет к нему самое непосредственное отношение, и если Альфред поверил в ложь своей дочери о том, что ей пришлось уехать из-за обязательств, то я на это вообще не куплюсь!
— Келли, ты сама напросилась. Временами ты сильно выходишь за рамки, так что это уже не первый раз. И я не сомневался, — ты проболтаешься о том, что должно остаться между нами, я был уверен в этом!
— Я выхожу за рамки? А что насчёт тебя? Давай-ка, займёмся самоанализом и с тобой, и на этот раз я не стану избегать упоминания о нём. Хочешь, скажу тебе правду? Вот она, на серебряном блюдечке: ты похож на своего отца, такое же тесто! Ты окружаешь себя людьми, которых привлекает то, чем ты владеешь, а не то, кто ты есть. Ты отталкиваешь людей, которые тебя любят, и рискуешь закончить жизнь, как твой старик. Он умирает, Бо, умирает в одиночестве на больничной койке и без сына, который живёт в двадцати минутах езды от него, но не хочет зайти и поздороваться. Вот что случится с тобой, если будешь продолжать в том же духе.
— Ты не сможешь изменить ситуацию, играя на моём чувстве вины.
— Ох, Малыш, чувством вины мы все подтираем свои задницы. Дело не в раскаянии, а в том, чтобы учиться на ошибках других, а ты ничему не учишься! Думаешь, ты победитель только потому, что тусуешься с моделями и покупаешь «ламборгини»? Ты ошибаешься, ты проиграл и продолжаешь это делать.
— Ты слишком остро реагируешь.
— Сколько ты не встречался с девушкой, которая тебе действительно нравится, с которой ты можешь поговорить и показать себя таким, какой ты есть на самом деле?
— Несколько месяцев. — Она продолжила идти к воротам, покачивая задницей. — Келли!
— Знаешь что? Мне всё равно, давай, ври себе, я ухожу, не хочу видеть твоё лицо какое-то время.
— Уже поздно, куда ты собралась одна?
— Это ты один, Бо Бакер, а не я! Начни это понимать.
Келли было не переубедить, и я вернулся в свою квартиру. Я привык справляться с последствиями своего поведения, но в тот вечер всё было не так просто.
Я смотрел в потолок и вспоминал, какие гадости говорил Пенелопе, как намеренно хотел причинить ей боль, потому что не мог её контролировать.
Келли была права, я лжец; годами я окружал себя немногочисленными людьми, которых совсем не знал и которые не знали, кто я такой. Я так поступал, потому что при смене городов этих людей легко было забыть или сказать им, чтобы шли к чёрту, когда они не делали того, что я хотел.
Пенелопа, однако, не поддавалась этой логике. Конечно, я хотел, чтобы она делала то, что хотелось мне, но в то же время я умирал от желания узнать, кем она стала.
Я хотел, чтобы она была рядом со мной, но в то же время желал, чтобы она была далеко. Потому что своей непредсказуемостью она могла причинить мне боль.