После нас - хоть потом
Шрифт:
Грохот смолк, однако отголоски его долго еще разлетались по гулкой пещере. Нетопырями порхали клочья окалины.
Из противоположного залома сбежал в ров и, хватаясь за бревно, выбрался на эту сторону чумазый Ухмыл.
– А сам говорил: не дозволяется… - с трудом различая собственные слова, крикнул Кудыка.
– Мне - дозволяется!..
– проорал тот в ответ - тоже еле слышно.
Оглядел цепь, развилину и, кажется, остался доволен.
– Как по маслу сегодня опустили, - заметил он, когда слух вернулся к обоим окончательно.
– Пальчиком тронул - журавец [67]
– Так я ж его с утра дегтем смазал, - объяснил Кудыка.
– И уключину расточил…
– Ишь ты!
– сказал Ухмыл.
– А деготь где взял?
– Да выпросил… Наладчики отлили…
– А ты, я смотрю, парень-хват, - одобрил тот.
– Только, слышь, с уключиной… того… не перестарайся… Ежели что придумал - скажи сначала, а потом уж делай. А то был тут у нас один вроде тебя, тоже все рукомыслием баловался… Ну и добаловался однажды - придавило на перечапе, не рассчитал он там чего-то… А умница был, Завид Хотеныч в сотники его прочил…
По той стороне рва от изворота подходил, покачивая лампой, десятник Мураш. Остановился напротив Ухмыла с Кудыкой и повернулся к ним спиной.
– Все, гуляй, ребята… - сказал он в черную щель пустого укрытия.
– Прокатили…
Потом осветил залом и обнаружил, что в углублении никого нет. Глянул через плечо и узрел обоих.
– Ухмыл, а тебе что, Устав Работ не писан? Почему опять не на месте?..
– Поучи, поучи безногого хромать… - ворчливо ответствовал ему тот.
– Смотри, вот шепну розмыслу!..
– пригрозил Мураш.
– А то он не знает!..
– осклабился непосрамимый Ухмыл.
Десятник Мураш насупился.
– Сам гультяй и других с толку сбиваешь… - упрекнул он.
– Кудыку, что ли?..
– Ухмыл всхохотнул.
– Его, пожалуй, собьешь! Да он уже пол-Устава назубок задолбил!.. Меня вон скоро учить начнет…
– Оно бы и не худо, - буркнул десятник и направился дальше, к первой заставе.
Кудыка с Ухмылом сняли цепь и вернули бревно в отвесное положение.
– Слышь… - с кряхтеньем сказал Кудыка, прочищая мизинным пальцем правое ухо.
– Как-то оно дивно сегодня грохотало… Вроде стукотня еще была какая-то, а?..
– Так четное же!
– отозвался Ухмыл.
– У него, брат, на боку броневая заплата поставлена. Ну вот и стучит, стало быть…
– Заплата?..
– Ну да… На восходе, небось, видел: темное пятно по нему бегает?.. Четное-то оно - старое, клепаное-переклепанное, бок почти прогорел… Ну и пришлось латку ставить…
Кудыка стоял, ошеломленно отвесив бороденку. Вот оно что… Латка… А он-то, дурень, верил, высчитывал: счастливый ныне день али несчастливый…
– А почто ж такую толстую наложили-то?..
– выдохнул он наконец.
– Хорошо хоть такую… - недовольно отозвался Ухмыл.
– Новое-то заказывать было не на что… Казна-то, чай, не бездонная!..
– Кому заказывать?
– не понял Кудыка.
– Кому-кому!.. Грекам!
– с досадой бросил тот.
– Да у нас и железа такого не водится, чтобы самим солнышко сковать… Ну что? Опять на тебя остолбуха
Кудыка, конечно, был смятен, но грозное предупреждение Завида Хотеныча - вспомнил.
– Не велено мне за изворот… Розмысл сказал, язык ниже пяток пришьет…
– Сказал - значит пришьет… - обнадежил Ухмыл.
– Только мы за изворот и не пойдем, небось… Чего нам там делать, за изворотом?..
И, прихватив обе лампы, они двинулись по скрипящему щебнем наканавнику. Навстречу им, переговариваясь вполголоса, шли ватагой чумазые берендеи.
– И ка-ак этта оно, братцы вы мои, завихляет перед седьмой заставой… - сокрушенно потряхивая шапчонкой, рассказывал кто-то взахлеб.
– Ну, все, думаю, опять, как тогда, в откат пойдет… Нет, ничего…
– Да-а, пронесло… А то бы сейчас корячились - две ляжки в пристяжке, сам коренной…
– Эй, Ухмыл! Куда это тебя несет? Все с изворота, а ты на изворот?..
– Не трожь… Это он грамотею участок показывает…
– Слышь, Кудыка! Ты уж, когда розмыслом станешь, нас-то не забижай…
Посмеиваясь, разминулись. Кудыка озадаченно посмотрел им вослед.
– А что ж ты думаешь?
– сказал ему Ухмыл.
– Розмыслами, брат, тоже не рождаются. Того же Завида возьми Хотеныча! С перечапа начинал, простым смазчиком…
На извороте тоже было дивно. Огромное четное солнышко все в белесых лишаях (хлопья окалины облетели с него во время прогона по рву) уже громоздилось в средоточной лунке, почти готовое к перевалке на главный желоб. Явственно виднелся край броневой заплаты, устрашающий своею толщиной. Согласно Уставу Работ, после каждой прокатки надлежало производить беглый наружный осмотр изделия, чем, собственно, сейчас и занимались. Чумазый работный люд отмыкал и замыкал створки топок, пробивал ломами забившиеся круглые дырки поддувальных дыхалец.
Главный желоб представлял из себя такое же бесконечное подземелье с полукруглым рвом на дне, только своды были повыше, сама пещера значительно просторнее, от каменной кладки стен, казалось, веяло стариной. Вообще все снасти главного желоба поразили Кудыку своей древностью и в то же время какой-то прочностью, основательностью. Было в них что-то от столетнего замшелого колодца на капище, столь хорошо знакомого и самому Кудыке, и тем более Ухмылу…
Оглянувшись, Кудыка заприметил в полумраке, что с другой стороны главный желоб обрывается тупиком, причем глухая стена тупика выглядит куда новее, нежели все остальное на извороте.
– Ухмыл, а, Ухмыл… - начал бывший древорез, указывая на странную приметную эту стену.
– А за ней-то что же?..
– Не тычь пальцем, обломишь, - надменно посоветовал тот.
– Ров за ней… Тот же самый ров, только заброшенный…
– А… а зачем он там?..
Ухмыл напустил на себя недовольный вид: дескать, замучил ты меня своей простотою. Но на самом-то деле просто красовался слегка перед новичком…
– Тут, брат, не облизнувшись и не растолкуешь… - завел он не без удовольствия.
– Словом, когда мы еще преисподнюю с греками делили…