После нас - хоть потом
Шрифт:
А Кудыка тем временем - где пешком, где ползком, где на карачках - пробирался узким извилистым лазом, очень похожим на тот, из которого пару дней назад чуть не выпал на хвост огромного кита его незадачливый товарищ. Путь был знаком - по отнорку по этому Кудыку вот уже несколько раз втайне от десятника Мураша гоняли к лешим за добрым вином.
Протиснувшись в горловину, бывший древорез откинул сплоченную из досок крышку и выполз на ясный свет посреди обширной, вовсю уже зеленеющей поляны. Торопливо переобул стоптанные сапоги - левый
– Почто переобуваешься-то?..
– задушевно спросил он Кудыку.
Тот растерялся.
– Дык… положено же…
Леший хихикнул.
– Тебе, что ли, положено? Ты ж не из Яви теперь, ты вон солнышко катаешь, должон бы уж вроде смекнуть, что к чему… Тебе-то переобуваться зачем?
– А им зачем?
– не удержался Кудыка.
– Ну, тем… здесь которые, наверху…
– А чтоб уважали, - кротко пояснил Аука.
– Мужики-то, вишь, ноне бесстрашные сплошь пошли… Не будут уважать - весь лес раскрадут, ясен месяц их забодай… И так вон уже скоро солнышко калить нечем станет…
Принял у Кудыки серебряную греческую денежку («деревянных» навьи души не признавали), забрал бурдюк и бесшумно ушел в избу. Леших Кудыка побаивался до сих пор - по привычке. Хотя, послушать Ухмыла, славные ребята, свойские, пошутить любят, выпить не дураки… Да и попробуй не выпей - зимы-то в стране берендеев вон какие стали студеные!.. Тоже ведь работенка - не позавидуешь: лес охранять… Кудыка вдруг вспомнил, как он укорял храбров в кружале и, устыдившись тогдашней своей наивности, покрутил головой. Придумал же: очистить от леших всю округу единым махом!.. Очистят тебе, пожалуй! Так очистят, что и не зарадуешься… А и вправду - тронь-ка леших, попробуй! Розмыслы тут же князюшке хвост надерут, князюшка - боярам, а уж те - храбрам…
Кудыка огляделся, прислушался к птичьему щебету. Да, вот и весна наступила… А не работай Кудыка на желобе, глядишь, и весны бы никакой не было… Ну, работает-то, понятно, не он один, людишек под землей хватает, а все равно лестно, что ни говори!.. Кудыка даже разомлел слегка от таких мыслей. Потом вдруг наструнил ухо. Что-то изменилось на полянке с прошлого раза. Внезапно уразумел: белки примолкли. А раньше цокотали кругом - что твои греки…
Неслышно вышедший на крыльцо Аука узрел бывшего древореза с разинутым ртом, ухмыльнулся злорадно, положил бурдюк и, подкравшись, оглушительно хлопнул в ладоши. Ахнули в бору сухие отголоски, подпрыгнул Кудыка, навзрыд захохотал леший. Однако обижаться на подобные проказы было не принято…
– Куда белок-то дел?
– буркнул Кудыка, забирая тяжелый тугой бурдючок.
Аука снова пригорюнился, присел на крылечко.
– Соседу проиграл… - признался он со вздохом.
– Сначала зайцев, а потом уж и белок заодно… Всю ночь вчера на его делянку перегоняли… Ну ничего, не последний день живем, отыграюсь как-нибудь…
– Вас тут лес охранять поставили, - не стерпев, упрекнул Кудыка, - а вы вон зверье с места на место гоняете… Во что хоть играли-то?
– В зернь [72]… - уныло сказал Аука.
– Еще-то во что?..
– В какие еще таблеты?
– Костяные, - проворчал Аука.
– А то и деревянные… С клетки на клетку переставлять… Задору - никакого, а им, вишь, и не надоедает…
Леший был не прочь поболтать подольше, но Кудыку внизу, надо полагать, уже заждались. Пришлось проститься. Древорез приподнял за кольцо крышку, скрывающую лаз, и пустился в обратный путь, размышляя на ходу, насколько же все-таки навий мир отличается от внешней Яви. Все равны - ни дать ни взять холопы на боярском дворе, только вот самого боярина нигде не видно… Даже Завид Хотеныч, чью страшную власть Кудыка ощутил хребтом с первого мига, представлялся ему ныне кем-то вроде управляющего. Ходил всегда розмысл в сереньком скромном суконце и кушанья ему приносили в клеть из общего котла. Да и сотникам тоже. А уж о такой мелкой сошке, как десятники, и толковать нечего… Эти и вовсе питались в стольном погребе вместе с наладчиками и прочим работным людом.
Не околотись Кудыка на второй заставе, он бы, пожалуй, чего доброго, решил, что бояр, князей и самого царя-батюшку здесь заменяет светлое и тресветлое наше солнышко. Однако теперь, наглядевшись на хлопья окалины и уяснив, что не отдувши губ добросиянное на горку не вскатишь, бывший древорез подобную мысль и близко бы к себе не подпустил…
Внизу, на выходе из залома, Кудыку встретил озабоченный Ухмыл.
– Розмысл тебя искал, - сообщил он, отбирая бурдючок.
– Да не трусь, мы уж сказали, что ты за дегтем побег…
Кудыка оглянулся растерянно - и вдруг сомлел, чуть в ров не ополз. По наканавнику, хрустя щебнем и твердо ставя посох, шествовал стопами насупленный незнакомый боярин в шубе и горлатной шапке. Такого здесь бывший древорез еще не видел. Опростоумев, он готов уж был пасть в ножки, но Ухмыл дернул за рукав.
– Каково, боярин, здравствуешь?
– вроде бы дружески, а на самом деле с ехидцей обратился он к именитой особе.
Боярин не ответил, напыжился и прошел мимо. Ухмыл повернул к Кудыке злорадное мурло.
– Видал?.. Сердит еж!.. Привык, понимаешь, наверху, что все перед ним в пыль стелятся… По щебню-то, чай, в саночках не поездишь…
– Куда это он?..
– Кудыка потрясенно смотрел вслед.
– А тоже к розмыслу, - сплюнув, пренебрежительно отозвался Ухмыл.
– Так что теперь можешь не торопиться. Сейчас ему Завид Хотеныч спеси-то поубавит… за вчерашнюю солонину! Да потом еще князюшка, небось, страху задаст…
– Князюшка?
– беспомощно переспросил Кудыка.
– Долбосвят, - безобразно скривив рот, пояснил Ухмыл.
– Мы ж к нему на кормление поставлены, два теплынских участка: наш и Люта Незнамыча… А остальных сволочане содержат…
Кудыка еще раз оглянулся на горлатную шапку. Эх, терпи, голова, в кости скована!.. Такая была в мозгах толкотня, что, казалось, еще немного - и родничок разойдется на темени…
Завид Хотеныч по обыкновению пробуравил Кудыку недобрым взглядом и указал точеной бородкой на скамью с прислоном.
– Садись, что стоишь?
Тот помялся и присел с опаской на краешек. Ох, натерпелся он страху, ожидаючи своей очереди. А уж когда открылась дверь да ступил из клети боярин с белыми незрячими глазами - как на весеннем ледку обломился Кудыка…