После Исхода
Шрифт:
— Вот теперь — порядок. Лонни, мы снова под крылом, — Сторр нажатием кнопки на сенсорном экране оборвал полет свободы, — сколько времени у нас есть?
— Брифинг через два часа, пока указаний никаких. Обстановка спокойная. Отдыхайте, ребята…
Сладко спится в моменты, когда подсознание не грызется сотней нерешенных проблем и опасений. Каждый час подобного сна можно смело приравнять к долгим ночам, когда просыпаешься в холодном поту, силишься понять, где ты… и тут же, не успев ответить, болезненно вздрагиваешь от следующего вопроса — «пора или еще…»
В
А вот вторым вопросом задаешься во сне долгое время. Сначала — ответственно выполняя приказы, пытаясь скорее начислить себе баллы и балики за все подряд. Быстрый переход из режима в режим, показатель точности стрельбы и усредненной нормы расхода боеприпаса на нормоединицу целей. Это чтобы ты, сука, не вздумал мало шмалять по врагам. Но и чтобы в белый свет не палил просто так. Улучшаешь показатель — сразу десяток балов, и ты на шажочек ближе к родному дому.
Бесы в человеческом обличье научились даже страх их пекла обращать в усовершенствование навыков.
И в самом деле — берете душонку, запихиваете ее в электромеханическую клетку, из которой она не может вырваться, размещаете непосредственно в армагеддоне и создание божье мгновенно понимает всей своей шкурой, начиная с головного мозга и заканчивая костным, что выбраться из жилотянущей тюрьмы — его главная цель, мечта и событие в жизни одновременно. Сводит судорогами пальцы и катятся слезы сами собой, стоит только на секунду вообразить, каким бы счастьем было — находиться в пяти квазипрыжках севернее.
И тебе это обещают.
Набери число, позволяющее демобилизацию, или че-пэ-дэ, святую мантру пилота мехбоеда — и тебя отпустят. На все четыре стороны.
В рейтинг пилота, эр-пэ, запихивают все подряд — меткость, координацию, экономность, послушание приказам, отзывы оператора, повреждения боеда — мрази даже вероятность поставили на службу. Далее по списку — количество уничтоженного врага, удельный вес энергии в каждой производимой операции. Это чтобы много не суетился и не нагружал вентиляционную систему — дополнительные вольты необходимы для победы.
Словом, в рп включают, что только возможно. Причем иезуитски хитро — самые сложные и унизительные навыки имеют больший вес
Ты срок ведь отбываешь.
Например — пилот, научившийся функционировать с малым количеством движений тела, мгновенно получает прогресс в рп. Реже испражняйся и почаще отказывайся от водомассажной обработки. Оттачивай мимику лица. Не пиши писем, не пользуйся просто так связью на передачу. Уничтожь в себе зачатки культуры и мыслей, превратись в дополнение к боевой машине.
Правда, набирать рп таким путем считается наибольшим западлом среди заключенных.
Позже, когда наступит апатия, вопрос «пора» примет оттенок щенячьего скуления — не троньте меня, я не пойду, мама, роди меня обратно…
Но и тогда сатанинский рп не оставит тебя в покое.
Если совсем не будешь стараться, тебя ограничат в качестве питания, фильтрации
И ты стараешься.
Наравне с каждым джоулем энергии стране нужна самоотдача. Выбора у тебя нет, будешь против — из тебя выжмут.
— «Рикк, какой у тебя рп?» — стоянка затягивалась, Саха не знал, чем себя занять, и придумал чатиться с ведущим.
Маломощный порт антенны, расположенный возле бокового визира, оказывается, вполне можно пустить на реверс, если немного покопаться в системе и использовать как передатчик с мизерной мощностью, достаточной, однако, для запуска примитивного обмена текстовыми сообщениями между двумя близко запаркованными боевыми единицами. Колебания электромагнитного поля и увеличение нагрузки на центральный процессор настолько малы, что вполне укладываются в норму.
Вычислить невозможно.
Модуляция зашифрована пятьсотдвенадцатибитным ключом, да еще и замаскирована под легкое фонение аппаратуры. Пареньку, который написал эту программку, нужно ставить памятник при жизни. Он дал волю голосишке раздавленного, униженного, скованного по рукам и ногам, идущего на вероятную смерть, но все-таки непокорного в глубоких уголках души, человека.
И вводится чатилка с консоли системы за пять минут вручную. Запрещай, сколько влезет. Поймать нельзя, заставить не пользоваться — пока не научились. Или решили не заморачиваться особо, не усмотрев большого вреда, разве что свободомыслие, но с ним борются иначе.
— «Зачем тебе?» — бывший лейтенант ответил через полчаса, тоже спал, видимо, старый жук.
— «Интересно просто. Давеча спорили на базе, какой у тебя рп уже набит. Одни говорят, что только уничтоженной техникой ты чепеде в два раза перебрал. Типа тебя не отпускают, потому, что ты энергию не экономишь совсем. Другие говорят, что сознательно с фронта не уходишь, будто смерти ищешь. Ты уж прости за откровенность».
— «Нет у меня рп. Мне его не считают. Баллы система начисляет, но я никогда не интересовался. Мне все равно. Мой рп в зачет не идет, я здесь пожизненно».
— «Да ладно… как такое может быть?»
— «Приговор военного трибунала».
— «И у меня срок, я ж не вольняшка. Максимальный приговор — пять лет фронта»
— «Не все равны в нашем социуме»
— «Что ты такого натворил?»
— «Красную шапочку съел».
— «Я серьезно».
Пауза.
— «Ладно. Я просто так спросил. Не бери в голову».
— «Все в порядке, я помиксую чуть-чуть, увлекся. Приятного отдыха, дружище».
— «те тож»
Ну, и как пояснить второму, почему молодой и перспективный командир десантных войск Конфедерации, выпускник Пренейской Военной Академии, звезда курса и прямой кандидат, в будущем, на сверкающий командный олимп, оказался в слоеной перистальтической каше с приговором «пожизненный фронт»…