После Исхода
Шрифт:
Оратор победоносно поглядел на существенно пожелтевший экран.
— Но — нарушения трудового контракта есть совершенно иной вопрос. Который рассматривался бы гражданским судом, а не военным трибуналом. И планка вердиктов по гражданским делам — другая…
Ни единый круг больше не прибавился.
— Я абсолютно согласен с судом. Условное наклонение — не имеет никакого веса в системе правосудия. Однако — в данном случае речь идет о жизни человека. Высококачественного человека. Попрошу отметить — лейтенант вполне мог проводить жизнь на комфортабельной Земле. Но предпочел нелегкую стезю профессионального
Цветовая раскладка оставалась неизменной.
Адвокат недовольно скривил рот и плюхнулся на мягкий диванчик в своем просторном гнезде.
Сторр посмотрел на экран. Краски начали разделяться и выстроились в столбцы трех цветов — большой красный; желтый, в половину от первого размером и миниатюрный зеленый. Сразу под ними появился полный протокол заседания, набранный мелким шрифтом. Все надписи «ложь» из ответов лейтенанта перетекли в алый столбик, который подрос еще немного.
— Обвиняемый, ваше последнее слово. Можете говорить, лейтенант. Сторр медленно поднял голову. Вы хотите, чтоб я вам здесь еще и говорить…
— Да пошли вы… — Рикк повернулся спиной к многоуважаемому суду и с силой саданул по глухой панели. — Баста! В камеру меня…
Или сразу в Лабиринт…
Император открыл глаза. После инициации Деризе можно будет бить. По-крайней мере — такого мнения придерживался Донован, а ему главный доверял всемерно.
Кор был своеобразным человеком, но деловые качества его не мог подвергнуть сомнению ни один здравомыслящий критик. Из соображений собственной безопасности.
Да и обязан ему всем, что имею. Без стратегической хватки начбеза — никогда бы не возглавил страну. Так и потерялся бы в папиной тени. Да и прямых конкурентов приструнить без такого волкодава — невозможно даже теоретически. Вместе мы — сила!
— Папа! — Император вздрогнул от звонкого голоска над самым ухом. — Зову тебя, зову… Медитируешь?
Лонни уселась в кресло. Во всей ее фигуре сквозило желание побыстрей закончить формальности и мчать в звездопорт. Положенные две недели семейного правопорядка отбыты от звонка до звонка — нужно уделить время и себе любимой.
— Задумался чуть… Ты уже собралась? Быстро как… — Флинн расстроился. Теперь целый год лишь голографическая связь поможет ему не забыть, как выглядит дочь.
— У меня же рейс… Не хочу опоздать. — Лонни вздохом подавила нетерпение и выпрямилась.
— Могла бы задержаться до вечера, а потом полететь на моем личном корабле. — Флинн искренне удивился несообразительности дитяти.
Лоан нахмурилась.
— Пап… Я не хочу летать на личных кораблях… Это… Это как-то… Как бы тебе сказать… Пластиково, что ли… Никакой жизни. Я же обычная студентка. И хочу летать нормальными молодежными рейсами. Ну, как ты не понимаешь… — принцесса улыбнулась. Она прекрасно знала, что возразить отец не сможет. Уж так сильно меня любит… прихоти, снабженные улыбкой, мгновенно превращаются в государственный закон.
— Ты мое солнышко… — Флинн растаял,
Лонни вспорхнула, чмокнула отца в щеку и обняла за шею.
— Я тебя люблю, папочка! Буду сильно скучать…
— Ты лучше не скучай, а звони… Хотя бы раз в неделю… — Император подавил грустинку, подступившую к горлу и прижался щекой к плечу дочери. — Как же быстро ты выросла-то…
Он долго смотрел вслед цветочку, потом резко поднялся и направился к выходу. Не нужно грустить. Пустая трата жизненных сил. До посадки оставалось еще минут тридцать. Лонни присела на удобный диванчик в кафешке второго яруса и принялась глазеть на толпу.
Какие же мы разные…
Вон семенит престарелая семейная парочка. Деризейцы. Оливковый цвет кожи и тонкие своеобразные черты лица присущи только им. Желтые волосы с сединой. Иначе — фиг догадаешься про возраст. Деризея, как инкубатор, хранит своих жителей, даруя вечную молодость. До самой смерти…
А вот — ватага молодежи с Пегасуса. Тяжело им с местной силой тяготения. Кажутся себе разжиревшими в два раза. Худющие фигуры сгорбились под неожиданно налившимися тяжестью рюкзаками. Забавно…
Через зал, медленно раскачиваясь, плыла девушка. Мужчины на ее пути замирали, пораженные, вглядывались в лицо, затянутое тончайшей куаретинской вуалью, пытались понять — правда ли она столь красива, или им просто показалось. Эльфийка…
Странно, мужчинам криотская порода так не идет. Только женщины в глазах остальных гомосапиенс обладают неземной красотой, налившейся под воздействием уникального климата водной планеты.
В лобби-баре плотно устроились за стойкой несколько пренейских вояк. От классических землян пренейцы почти не отличаются. Разве что — фигуры поатлетичней, да взгляд посуровей. Рост, в среднем, побольше… Однако, на лицах — никакой свирепости. Добрее человека не сыщешь, чем сержант с Пренеи. Впрочем — это уже не климата заслуга, а строгого социального воспитания. Современные самураи. Лучшие вояки во Вселенной…
Куаретинцы, строггцы, сириане, праксанцы, левиане, деризейцы, пренейцы, криоты…
Триста планет.
Люди заняли пятьдесят из них буквально за первые тридцать лет.
Тогда свершился Великий Исход и первые корабли землян, оборудованные допотопными прожорливыми квази-двигателями, покинули пределы Солнечной Системы.
Человечество обрело Обетованные Галактики.
Планеты осваивались постепенно — год за годом, десятилетие за десятилетием. Довольно внушительная их часть присоединилась к Обитаемому Сообществу спустя век-другой после Исхода.
Велик разнообразием мир. Каждая планета обладает уникальной средой обитания. Где-то — тяготение выше земного, в иных местах — оно почти в два раза меньше. Различаются плотности атмосферы и составы воздуха. А в некоторых мирах этой субстанцией вообще нельзя дышать напрямую. На том же Криоте, например. Морские эльфы приспособились вдыхать аморфную среду через легкий фильтр. А новичку — впору и задохнуться без компенсатора.
Единая раса землян, основательно перемешалась в своей консервной банке перед Исходом, затем расселилась по Галактикам и вновь приобрела вид разнонаполненного букета.