После дождя
Шрифт:
Когда двое громил ушли, волоча по полу почти бесчувственное тело вора, Моргрим неспешно уселся за стол, поглаживая костяшки пальцев.
Из темноты за ним вышел ещё один громила, и Баэльт напрягся.
Однако татуированный аргринг, выступив из темноты полностью, лишь молча налил вина в подставленную кружку.
Некоторое время был слышен лишь дробный стук дождя в закрытое ставнями стеклянное окно да звук глотков.
– Прекрасное вино,- проговорил, наконец, Железные Руки.- Его делают на моих родных землях. Ты когда- нибудь был в Северных владениях
– Нет,- Баэльт и не пылал желанием попасть туда.
– Там прекрасно, уж поверь мне. И, наверное, лучшее вино на всём свете делают именно там. Неудивительно – лорд Моэлнор несколько веков этим и занимался, пока не начал свои весёлые политические игрища,- похоже, Моргрим был влюблён в свой голос. Неудивительно – тембр, сильный и мягкий одновременно, обволакивал и подкупал своими полутонами.
Почти подкупал. Баэльта Эриэрна невозможно было подкупить.
Ну, по крайней мере, голосом. От денег он бы не отказался.
– Мы с тобой давно не виделись, Баэльт.
– Угу.
– Во время прошлой нашей встречи ты хорошенько отделал троих моих людей на пару со своим бешеным нидрингом,- лениво и тепло продолжал Моргрим, попивая вино и качая кружкой в своей руке. Другой рукой он поигрывал ножом для бумаги.
– Угу,- вновь кивнул Баэльт.
– А теперь ты приходишь ко мне что- то просить, так?
– Угу.
– И делаешь это, надо заметить, не в самой уважительной манере.
– Угу.
– Ты чрезвычайно многословен, как и всегда.
– Угу.
– Демоны меня раздерите,- нахмурился Моргрим, обвинительно тыкая кинжалом в сторону юстициара.- Ты полуфэйне, а ведёшь себя, как полуаргринг. Впрочем,- он тут же смягчил резкий тон,- этот город никого не щадит. Я уверен, что ты, когда прибыл сюда, был совсем не таким. Наверняка ты представлял собой светлое, наивное существо, несущее за плечами блестящие крылья надежды и самообмана. А теперь… Посмотри на нас, Баэльт,- Моргрим ладонью указал на самого себя, а потом на Баэльта.- Ты – одноглазый убийца с манерами нидринга- банкира. Я – жадный головорез, единственная радость которого – пронесённая сквозь все невзгоды Веспрема красота. Но наши души…
Баэльта с трудом подавил зевок. Моргрим всегда говорил много интересных вещей. Он был сам по себе интересным. Только вот его голос… Утомлял Баэльта.
– Наши души никогда не будут прежними. Из них вырвали куски и небрежно заткнули их жалкими подобиями настоящей души – деньги, власть и прочая шелуха. Кому он нужен, этот привлекательный мусор? Ах,- Моргрим мечтательно закатил глаза.- Какое это было прекрасное время – жить с целой душой! А ты помнишь, каково это?
– Нет,- прохрипел Баэльт.- Но я помню, зачем я пришёл.
– Ну и зачем же?- вежливо осведомился Моргрим.- Может, хочешь посмотреть на мои картины? Они пользуются спросом. Правда,- он сделал расстроенное лицо,- несколько меньшим, чем мои клинки.
– Вот про это я и пришёл с тобой поговорить. Про твои клинки,- грубо оборвал его Баэльт. Ему не нужны были церемонии. Ему были нужны
– Хочешь прикупить парочку?- Железные Руки изящно закинул ноги на стол, положив сапоги поверх каких- то бумаг. Похоже, это его нисколько не заботило.- Неужели влип в такие неприятности, что готов снизойти до торговли с такой упадочной личностью, как я?
– Я пришёл лишь задавать вопросы,- в тёмной комнате будто бы повеяло ледяным ветром. Моргрим нахмурился, и его красивое лицо потяжелело под печатью задумчивости.
– Вопросы? Вопросы никогда не приносили счастья никому.
– Я попробую изобразить счастье, если получу ответы. Ты слышал о Рибуре?
Фэйне презрительно сжал губы.
– Безмозглый нидринг, цехмейстер кузнецов? Не могу сказать, что жаль.
– Значит, слышал. Он был должен тебе.
– Мне много кто должен,- сложив руки на груди, Моргрим поднял мечтательный взгляд к убогого вида потолку.- Ах, как бы хорошо мне жилось, если бы они разом вернули долги… Если ты подозреваешь меня, я могу сказать тебе лишь одно. Подозревай сколько угодно. Меня забавляют разговоры с тобой. А пока ты меня подозреваешь, мы регулярно будем общаться.
– Наше с тобой общение может обрасти неприятными особенностями,- сощурив глаза, проговорил юстициар. Почему они заставляют его играть в эти игры, изображать гнев, недовольство?
– О,- Железные Руки округлил глаза.- Неприятные особенности? Это какие? Попробуете с нидрингом вломиться сюда? Я- то думал, мы друзья. Друзья не угрожают друг другу, Баэльт, знаешь ли. Может, стоит научить тебя базовым аспектам дружбы?
Аргринг вновь вышагнул из темноты и вопросительно уставился на Моргрима. Баэльт почувствовал, как сердце начинает стучать быстрее и быстрее, а по руке пошёл сладкий зуд, требующий тяжести меча.
Меча, который он оставил внизу. Как и запасной кинжал. Как и запасной- запасной кинжал.
У него не было ни одного проклятого куска стали, чтобы защититься в случае чего.
– Нет- нет, Бахарг, я же всего лишь шучу. Боги, как ты мог такое подумать?!- возмущённо оглянулся на здоровяка Моргрим, и здоровенный татуированный аргринг потупился.
– Простите,- прорычал он, делая шаг обратно в темноту.
– Вот видишь, Баэльт – тут все вежливы, в моём скромном обиталище,- Моргрим обвёл руками всё вокруг.- А ты нарушаешь хрупкий баланс доброты и приязни, что царит тут.
Снизу раздался истошный вопль и грохот.
Баэльт холодно приподнял бровь, глядя в глаза Моргриму. Тот развёл руками:
– Иногда приходится отступать от догматов доброты. И всё же. Я обещал ответить на твои вопросы. Не буду обещать, что честно, но… Ты спрашивал про Рибура?
– Именно,- может быть, в этот раз разговор всё же выйдет.
– Хорошо. Поделюсь с тобой всем, что знаю.
Попробуй Железные Руки рассказать юстициару весёлую историю, можно было бы быть уверенным, что большую часть истории он удержал бы в тайне.