После дождя
Шрифт:
С улицы раздавались какие- то крики. Но ему было всё равно.
Не как всегда, когда ему было всё равно просто так.
Сейчас у него было дело всей его жизни.
От одного её вида зависело всё.
Всё.
Ком встал в горле, когда он поднимался по скрипучей лестнице. Демоны… Так и не починил толком…
Он утёр перчаткой пот со лба. Разве тут жарко?
Нет. Ему просто страшно.
Во рту пересохло, а сердце с каждым шагом колотилось всё сильнее.
Мрачноглазу действительно было страшно.
Каждый его шаг сюда отдавал страхом. Когда он выхромал из Торговых Палат, поскальзываясь в крови. Когда он кубарем скатился с холма Торговых Палат, отбив себе все бока. Когда он ковылял по улицам под дождём.
Когда он стоял перед входом в лавку, не реагируя на крики погорельцев- соседей. Когда смотрел на дом, обдуваемый ветром.
Когда почувствовал тянущиеся из дверного проёма страх, огонь и смерть.
А теперь трясётся тут, поднимаясь на второй этаж… Почему туда?.. Ведь логичнее поискать её в подвале, она бы там спряталась.
Его будто бы ударили под дых.
Капли крови на полу. И запах.
Железо, кожа и пот. Запахи, которых здесь никогда не было и быть не должно было.
– Каэрта...
Но отозвалось одно лишь эхо.
Он протискивался по узкому коридору к её комнате. С каждым шагом ему хотелось развернуться, уйти отсюда, убежать, сесть на первый корабль и уехать.
Он не хотел знать, что там, наверху.
Но он должен.
Глубоко вздохнув и прикрыв в колющем изнутри ужасе- предвкушении, он заглянул в комнату.
А затем ошарашенно замер, уставившись на кровать.
Перед глазами пролетели воспоминания. О том, как много раз он приходил и падал на эту самую кровать пьяным. Воспоминания о том, сколько швов ему наложила Каэрта, сидя на этой кровати.
Сколько ночей они провели в этой кровати.
Все эти воспоминания вспыхнули.
И обожгли.
Потому что этого больше не будет.
Мрачноглаз смотрел уже не кровать.
Его взгляд был прикован к ней.
– Каэрта…- прошептал он, чувствуя, как глаз начинает подёргиваться.- Я пришёл…
Она не отвечала.
Такая красивая. Такая бледная и холодная.
Такая мертвая.
– Нет, нет, ну что ты, нет…- он сделал неловкий шаг вперёд. Всё расплывалось из- за слёз.- Нет ,ну зачем… Не сейчас… Поднимайся…
Вместо этого он сам упал на колени рядом с ней.
Это не она умерла. Он умер. Вместо неё.
А он не хотел умирать.
Пальцы пробежали по её щеке. Кожа содрана. Разумеется, били.
На спине лишь одна рана. Маленькая, небольшая – от кинжала. Прямо в сердце, одним ударом. Милосердно.
На плечах отпечатки рук. Кожа тоже содрана – перчатки с металлическими вставками. Солдаты. Или головорезы.
Верёвка врезалась в
Мрачноглаз прикрыл глаз, тихо содрогаясь.
Разумеется. Что он говорил? Не позволит ей стать второй Тишаей? Не допустит такого, что было с Тишаей?
Изнасилована. Убита. У себя дома.
У него дома.
Он встал и одним движением сбросил с себя плащ. Зачем он ему? Он больше не нужен ему. Он больше не юстициар. Никто.
А вот ей этот плащ был к лицу. Она однажды смеху ради напялила его. Она, бледная и миниатюрная, смотрелась в нём демонски смешно.
И мило.
Обернув её в плащ, Баэльт подхватил её на руки. Какая же она всё- таки лёгкая.
Спускаясь по лестнице, он старался не смотреть по сторонам. Какой толк? Воспоминания отравлены.
Он знал. С самого начала ведь знал, что так всё закончится…
Когда он, Баэльт, сходился с кем- то, всё шло по одному сценарию. Приязнь. Любовь. Идиллия. Разногласия. Ссора. Любовь. Катастрофа.
И этот цикл был тоже завершён.
Как и цикл с Тишаей.
Как и другие циклы до этого.
Мрачноглаз вышел из дома, качнулся под напором ветра.
Дождь неприятно холодил лицо и облеплял волосы вокруг черепа.
– Как много всего мы потеряли…- прошептал он, глядя на её бледное лицо.
Она – жизнь. Он – её.
– Эй, простите, можете помочь? Тут у нас…
Баэльт медленно поднял голову.
Какие- то оборванные люди, с надеждой глядящие на него.
– Отвали,- прорычал он, чувствуя, как жгучий комок ярости расползается по всему телу.
И он зашагал прочь. Сначала – зло, чеканя шаг, вздрагивая от редких всхлипываний.
Затем, когда боль в ноге, истощение и холод сделали своё, медленнее.
Когда он начал подниматься к Могильному холму, он уже едва тащился.
Вот и хорошо. Побольше побыть с ней.
Могильный холм всегда был не лучшим местом. В Веспреме считали глупой традицию зарывать тела умерших в землю. Большинство здешних просто сжигали мертвецов и развеивали их прах над морем. Традиция эта, как считал Баэльт, произрастала из бедноты и невозможности купить у города кусок земли даже на могилу.
А потому на небольшом Могильном Холме, огороженном высокой изгородью, всегда хоронили самых выдающихся людей Веспрема. Или самых богатых.
Сколько толстосумов, обманщиков и воров лежало тут? И сколько святых, лекарей, героев и жертв?
Он не знал. Но знал, что Каэрте тут сейчас будет самое место.
Под мокро шелестящим Похоронным дубом, что высился на самой верхушке холма.
Единственный кусок природы на весь город.
А дождь всё шёл. Дождь, смешиваемый с пеплом горящих домов. Дождь, смешиваемый с кровью убитых. Дождь, смешиваемый со слезами выживших.