После дождя
Шрифт:
Мурмин кивнул, недовольно поглядывая на стул. Проклятье, он бы с радостью уселся. Его колени от сырости и холода безумно ныли. Может, старость так и приходит? Сначала у тебя ноют колени, потом ты замечаешь прядь седых волос на виске…
– Да…- протянул Судья, потирая морщинистые веки указательным и большим пальцем.- Пожалуй, он был тем человеком, которым нужно восхищаться издали. Или которого можно было ненавидеть издали. В любом случае, с ним лучше всего было издали.
«Жалеет, что слишком привязал его к себе. И лишь из- за страха,
– Впрочем, хватит с тебя старческих брюзжаний. Лучше садись.
Мурмин отрывисто и благодарно выдохнул, после чего плюхнулся в глубокое кресло. Проклятье, как же удобно! Он с улыбкой выпрямил ногу, которая тихо щёлкнула, и боль начала угасать.
– А, старые кости?- ухмыльнулся старик.- Я- то думал, что вы, нидринги, сделаны из стали.
– Даже если бы и были - сталь ржавеет с годами, господин судья. А вот вы, наверное, сделаны из золота, раз не начали ржаветь.
– Простые кости тоже не ржавеют, господин Хорстон,- сварливо отмахнулся старик .- Вы переоцениваете меня.
– Ну, я пару раз видел вас гуляющим. Шагаете вы резвее некоторых молодых.
Разумеется, простую лесть с ноткой правды любят все.
– Когда ходишь один, быстро привыкаешь ходить быстро. Одному редко удастся насладиться погодой или видами. Потому все прогулки воспринимаются как перемещение из одного места в другое. А зачем усложнять и удлинять этот процесс?
«Безмозглый старикан, твои волосы уже белые, как снег в моих родных горах, а ты не просто один – ты даже не понял, что это неправильно.»
– Действительно, зачем?- пожал плечами Мурмин.
– Ну да ладно,- старик неприятно улыбнулся.- Я хотел бы с вами поговорить о двух вещах, господин Хорстон.
– Конечно,- Мурмин вежливо склонил голову.- Всё, что в моих силах.
– Во- первых…- Эрнест подтолкнул к нему через стол один лист бумаги.- Это. Во- вторых – это,- второй лист, чуть подскочив, замер поверх первого.- Взгляните.
Мурмин осторожно взял оба листа.
И сразу же замер.
– О, похоже, узнаёте свои строки,- Эрнест зажмурился.- Как там? «Не верь и не слушай, рабочий- трудяга, предателей подлых из Торговых Палат! Они нас с тобою давно уже кормят пустыми посулами повышения плат! Молотом крепким, рабочим, по мордам зажравшимся бей гильдии и цеха! Не позволяй богатеям- лгунам, брат- рабочий, утверждать, что не стоим мы нихера!». Какая экспрессия! Какие чувства!
Мурмин сглотнул и быстро вытер о штаны вспотевшие ладони.
– Какой- то бред. Опять рабочие…- пробубнил он но запнулся – ком в горле мешал говорить.
– О, прошу,- Эрнест отмахнулся.- Этими игрищами ты лишь оскорбляешь меня, Горькая Правда.
В голове у Мурмина разрастался неясный гул. Кабинет начал плавать у него в глазах. Ужас медленно начал душить его.
– Я… Я…
– Ты, ты,- кивнул Эрнест. Его старые, сухие пальцы нетерпеливо барабанят по столу.- А вторая писанина особо интересна. Читай.
Мурмин, сглотнув,
– Это же…- он почувствовал, как лицо заливается краской.
– Донос. На того, кто донёс на Мрачноглаза. То есть, на тебя,- Эрнест удовлетворённо откинулся в кресле, сложив руки на груди.- Донос на доносчика. Как я люблю наш город. Там указано всё – от рода твоей деятельности до того, зачем ты написал донос на Мрачноглаза.
– Я не…
– Ну не надо этого. Ты меня оскорбляешь, Хорстон,- старик опасно сощурил глаза и резко встал в кресле.- Я хочу задать тебе пару вопросов. Постарайся ответить на них честно. Первый – кто заказал тебе эти стихи?
– Я…- Мурмин сморщил лоб, пытаясь вспомнить.- Я не пишу на заказ! Вообще! Кто- то использовал их!
– То есть, тебя даже не заставляли писать это,- холодно качнул головой Эрнест.
– Нет, нет! Я имею ввиду…
– Следующий вопрос. Знаком ли ты с Малькорном?
Мурмин бросил быстрый взгляд на Мелински.
Здоровяк ободряюще улыбнулся ему.
– Да, видался с ним пару раз…
– И всё?
– Да.
– Лгун из тебя не очень, Хорстон. Очень не очень,- разочарованно цокнул языком Эрнест.- Я слышал, тебя уважают в средних слоях?
– Средних слоях?- недоумённо переспросил Мурмин, пытаясь справиться в охватившим его ужасом. Боги, так не должно быть!
– Рабочие, ремесленники,- раздражённо щёлкнул пальцами Торговый Судья.- Во- первых, прекрати вот это,- Эрнест указал на лист со стихами.- Во- вторых, уверь каждого в городе, что всё в полном порядке, и мы переживаем кратковременный кризис. В своей привычной манере. Пока тебе всё понятно?
Мурмин глубоко вздохнул, собравшись с силами и волей. А затем, закрыв глаза, проговорил:
– Я не буду лгать людям.
– Будешь,- спокойно пообещал Эрнест.- Или будешь гнить в Котле.
Мурмин вздрогнул, пронзённый воспоминаниями.
– Ты ведь уже был в тюрьме, Хорстон. И, кажется, готов на всё, лишь бы не возвращаться. А Котёл – это не просто тюрьма.
– Не просто,- поддакнул Мелински.
– Так я повторю свой вопрос. Тебе всё понятно?
Мурмин закусил губу.
Либо красивый жест, сопротивление и доказательство его честности, либо… Либо жизнь, да.
– Да,- выдавил он, скривившись от отвращения к самому себе.
– Вот и хорошо. Тогда обойдёмся без Котла. Пока,- от облегчения внутри у Мурмина стало пусто и легко, как после дозы золотой пыльцы.
Лишь на мгновение. А потом – снова стыд за бесхребетность и ненависть к Эрнесту.
– Как скажете,- прошептал он.
– Вот и хорошо. На всякий случай за тобой будут приглядывать. А вот ещё один вопрос…- Эрнест швырнул ему вскрытый пакет.- Это было оставлено для тебя.
Мурмин дрожащими руками перевернул бумажный пакет. На одной его стороне углём было выведено: «в случае моей смерти вручить сержанту городской стражи Хорстону».