После дождя
Шрифт:
– Прошу, нет!- Робартон резко сник, сжался.
– Ты вынуждаешь меня.
– Но это всё, что я знаю!
– Тогда начинай выдумывать,- посоветовал Мурмин, продолжая расстёгивать куртку.
Робартон вздрогнул. Всхлипнул. Ещё раз. И зашёлся тихим, безнадёжным плачем.
– Я…- сдавленно проговорил он.- Я правда ничего не знаю! Прошу! Я не выдержу ещё раз…
– Ты?- Мурмин почувствовал во рту привкус желчи. Боги. Как же он отвратителен сам себе сейчас.- При чём тут ты? Господин Эрнест. Можно ли устроить
Робартон вздрогнул так, будто бы вспомнил что- то важное.
– С ней всё в порядке?- голос был ровным, однако взгляд был умоляющим. Такой обычно бывает у бедняков, которые выпрашивают подаяние рядом с местами обитания наиболее добрых горожан. Мурмину даже захотелось ответить…
Но Робартон прекрасно проживёт без этой информации.
– Лучше, чем ты,- заверил он.- Но это поправимо. За ней можно сходить. Она не так далеко. Может, на ярус- другой повыше твоего.
Лицо Робартона исказилось.
– Она ни в чём не виновата!
– Да- да. Как и ты. Именно поэтому вы вместе пытались сбежать после…- он умолк и махнул рукой, предлагая додумать.- Господин Судья. Можно сюда госпожу Торсолд?
– Прошу,- взгляд Робартона стал лихорадочным.- Не надо! Умоляю!
– Ну так говори,- деланно равнодушно проворчал Мурмин, изучая свои ногти.
После этого всего он напьётся. Напьётся, чтобы заснуть и не вспоминать о том, каким сукиным сыном ему пришлось быть.
Чтобы не тошнило от себя и своего лицемерия. «Друг рабочих».
Робартон беспомощно глотал воздух ртом.
– Ладно,- спокойно проговорил Эрнест.- Приведите…
– Нет!- взвыл Робартон и тут же сдавленно зарычал, снова хватаясь за бок. Кажется, у кого- то сломано ребро.- Прошу! Я всё скажу! Всё!
Потрясающе. Вторая попытка признания. За один допрос.
Надо надеяться, последняя. Мрачноглаз среди способов давления на Робартона указывал только выпивку и Торсолд.
– Говори,- Мурмин опёрся на стол и уставился прямо в глаза Робартону.- И помни – твоя ложь и недоговорки принесут боль не только тебе.
– Я понял!- зло вскрикнул Ирвин.- Понял!
Повисло неловкое молчание. Лишь звон падающих капель и отдалённые вопли.
– Я…- рыжебородый запнулся.- Они велели провести Рина внутрь. Сказали, что он только поговорит…
– Рин. Поговорить,- хмыкнул Мурмин.- Не беси меня.
– Я… Правда так думал. Когда они его убили, я понял, что лучше бежать.
– Какой ты светлый и невинный получаешься- то,- Мурмин заложил руки за спину и прошёлся туда- сюда в задумчивости.- Имена. Какие имена ты знаешь?
– Никаких. Они… Недоверчивы. Приказы оставляли в разных местах. Трубы, дыры в стенах, тайники.
– Ни одного имени? А кого ты тогда нам тут пытался изобразить?
– Первые пришедшие в голову имена!
– Да ну,- Мурмин взял его первый лист и помахал им.- Самые доверенные и преданные
– Нет, честно, я….
– Заткнись,- Мурмин видел отчаянье в его глазах. Немую просьбу о помощи, которая не придёт. Просьбу прекратить. Страх. Бессилие. И не хотел ещё и слышать этого всего.- С кем они связаны? Какие у них цели? Кто ещё под их контролем?
– Кто?
– Орлы!
– А… Не знаю, клянусь. Я просто выполнял приказы! Они угрожали Мэл! Я бы сам никогда, но Мэл…- он снова жалко захныкал. А затем резко поднял голову и посмотрел в глаза Мурмину.
– Я не вру, нидринг, клянусь её сердцем,- прошептал он. Чистый, открытый взгляд.
Слишком открытый и чистый для того, кто в панике балансирует на острие смерти.
– Вот как,- кивнул Мурмин.- Ясно. Господин Эрнест. Я уверен, что госпожа Торсолд устала от унылого одиночества. Прикажите, пожалуйста, отправить нескольких стражников к ней,- Мурмин обернулся на Робартона.- Уверен, ей одиноко. А мы же не звери. Надо учитывать некоторые потребности заключённых.
– Ты!- рявкнул Робартон, грохнув рукой о стол.
Больно, наверное, подумал Мурмин, заметив слёзы в его глазах.
– Не смей!
– Успокойся и прекращай своё шутовство, Робартон,- Мурмин подскочил к нему и схватил его за руку. Робартон попытался вырваться, но нидринг сжимал его железной хваткой.- Мне надоели твои игры, рыжебородый придурок!- он начал сдавливать запястье Робартона. Тот заскулил и схватился второй рукой за ладонь Мурмина, пытаясь освободиться.
Бесполезно.
Кости неприятно хрустели.
– Рука- то тебе не так нужна,- прошипел нидринг.- Я предложил тебе свободу, сукин ты сын! А ты играешь со мной, как со слабоумным!- Робартон завизжал и замолотил второй рукой по толстым пальцам Мурмина.
Бесполезно.
– Начни. Говорить,- прохрипел он в лицо бывшему юстициару и отшатнулся, отпустив руку.
Робартон с воплем прижал её к груди, неловко баюкая. Похныкивая, он тихо плакал.
– Иначе ты лишишься руки,- Мурмин сплюнул вязкую слюну на пол.- А твоя баба – чести. Какая она там может быть у бабы предателя.
Из- за спины раздался смешок Эрнеста. Паскудник, смейся- смейся!
– Говори!- проревел Мурмин, наклоняясь к самому лицу Робартона.- Говори!
Робартон лишь хныкал.
– Говори!- Мурмин схватил его за ворот грязной рубахи и с силой тряхнул.
– Малькорн, Малькорн!- истошно завизжал Робартон, выкатив глаза.- Малькорн! Морир!
– Что Малькорн?! Что Морир?!- прорычал Мурмин, холодея внутри.
Боги, нет. Не Малькорн. Нет!
– Я подчищал за ними все следы в юстициарии!- Робартон часто тараторил, глаза навыкате, мелко дрожит и бледен, как мел.- Чтобы ни одного следа контрабанды, ничего вообще!