Посланец небес

Браун Вирджиния

На ней были высокие ботинки на пуговицах, а шею скрывал высокий, почти до подбородка, воротник. Корсаж подаренного ей голубого платья был несколько узок ей и до неприличия обтягивал. Она держала довольно-таки потертый бархатный ридикюль с двумя носовыми платками, подаренными миссис Вентвисл, и деньгами от продажи двух изнуренных лошадей. Пастор Аллен настоял, чтобы она взяла их с собой.

— Они обязательно вам понадобятся, — сказал он, с печалью глядя на Ганну. — Я просто не отпущу вас без них.

Ну почему

она не влюбилась в Джоэла Аллена? Это так бы упростило ее жизнь. Он заботился бы о ней, прислушиваясь к ее желаниям и не требуя многого взамен. Возможно, она бы и вышла за него замуж. Если бы не Крид, если бы не было той лунной ночи на берегу озера, когда она познала высоты и глубины любви. Меньшее ее теперь не устраивало. Она вкусила сладострастие любви, но чувствовал ли Крид ту же любовь: переступающую пределы физического и захватывающую целиком ум и сердце? Она вздохнула. Сам факт все сказал за себя, когда он отыскал ее в «Сердце стрелы» и не сделал ей предложения. Одно тянется за другим.

«Эта ночь значила для Крида не больше чем мытье рук. Это было просто страстное желание, удовлетворение потребности, и больше ничего. Серые оттенки, серые оттенки», — предостерегала себя Ганна.

Может быть, напрасно она так думала о нем? Может быть, для него это тоже что-то значило? В любом случае нет ничего хорошего в том, чтобы осуждать себя за то, что уже случилось, казнить себя, что поддалась естественной человеческой потребности.

Отодвинувшись на свое место, Ганна взглянула на своего соседа. Теперь фургон накренился в другую сторону, и он навалился на нее, толкнув плечом. Его голова откинулась назад, рот открылся, и он громко захрапел. Ганна оттолкнула его и посмотрела на него с раздражением.

Ее взгляд упал на другого пассажира, довольно респектабельно выглядевшего господина с сединой на висках и тяжелым, словно выточенным из камня, лицом. Он уже был в фургоне, когда тот на короткое время остановился в «Сердце стрелы». Удивительно, что он отказался выйти из фургона, чтобы размять ноги. Это было тем более странным, что он ехал из форта Вала-Вала без остановок. Он сопровождал какой-то металлический ящик, втиснутый под сиденье. Цель его пути не была тайной — форт Бентон в Монтане, который был конечным пунктом маршрута этого фургона.

А Ганне нужно было пересесть в другой фургон, который повезет ее дальше. Представив, что за эти годы менаду Сент-Луисом и Калифорнией были организованы почтовые перевозки два раза в неделю, она улыбнулась. Дважды в неделю! Двадцать восемь миль за пять дней. Но ей придется ехать окружным путем. Ей предстоит длинная дорога: назад, к тете Энни и городской жизни, домой, чтобы продолжить учение, стать учительницей и начать новую жизнь. Жизнь без…

Плавные мысли Ганны были прерваны внезапным толчком, и ее отбросило на пол. Она упала, подогнув ногу, и муслиновые юбки переплелись

вокруг нее — она оказалась полностью спеленутой.

— Ой, — пробормотала она сквозь зубы, смутившись от нелепости положения.

Респектабельный господин с любезной улыбкой предложил свою помощь:

— Позвольте мне, — сказал он, наклонившись и протягивая руку.

Он поднял ее с пола, помог выпутаться из юбок и усадил на сиденье.

— Спасибо, — сказала она почти бездыханно. — Боюсь, я задумалась и потеряла равновесие. — Она слегка улыбнулась ему, а он откликнулся на это галантным кивком головы.

— Не стоит благодарности, мисс…

— Макгайр — Ганна Макгайр. А кого я благодарю, сэр?

— Эдвард Муллэн, к вашим услугам.

— Муллан? Тот самый капитан Муллан, который отвечает за строительство этой дороги? — спросила Ганна, удивившись.

— О, нет, не имею к нему никакого отношения, «э» вместо «а», и не Джон, а Эдвард, — пояснил он.

— Понимаю. — Ганна поправила складки на платье и сдвинула назад шляпу. Перо сломалось, и ей пришлось вынуть его.

— Вы едете до форта Бентон? — вежливо спросил Муллэн, решив, очевидно, начать разговор после долгого молчания.

— Нет, мне придется выйти раньше, ехать южнее, — ответила она, сдувая перо с руки.

— О, и я еду на юг, — с ослепительной улыбкой заявил храпевший ранее дородный мужик, и Ганна слегка отодвинулась, когда он склонился прямо к ее лицу и спросил: — Там вы встречаетесь со своим мужем?

Ганна покачала головой и любезно ответила:

— Нет. — Она приложила ладони к его груди и прибавила: — Пожалуйста, отодвиньтесь.

— А, извините. Меня зовут Чессман, — представился господин. — И я холост.

Чувствуя, куда он клонит, Ганна сказала:

— Я не говорила, что я не замужем, мистер Чессман.

Его лицо выразило разочарование.

— Ну, извините.

Эдвард Муллэн промолчал, но посмотрел на Ганну долгим, оценивающим взглядом. В глазах мелькнул огонек, а на губах появилась чуть заметная улыбка.

Разговор оборвался. Ганна решила, что молчание намного безопасней и снова отвернулась к окну. В этот момент они как раз проезжали старую ферму, расположенную в излучине реки на высоком, поросшем травой холме. Неширокая дорога была проложена среди густого леса и отлогих холмов.

— А говорят, что в Айдахо и Монтане нашли золото, — произнес Чессман, прерывая их молчание. — Я слышал, пароходы везут старателей.

— Пароходы уже высаживают золотоискателей в форте Бентон, мистер Чессман, — сказал Муллэн. — Большинство из них еще там — сошли только самые нетерпеливые.

— Все сойдут. Прямо как лихорадка в Калифорнии в сорок девятом году. На этот раз, я думаю, они будут в «плюсе».

— Вы случайно не из Канады? — вежливо поинтересовался Муллэн, приподняв темные брови.