Пощёчина

Stochastic А.

– Это серьезное обвинение, ваше святейшество, - сказала она.
– Даже двадцати семи жалоб недостаточно, чтобы обвинить Римскую милицию в грабеже.

– Римская милиция избивает и грабит тех, кого им приказывает избить и ограбить Альберик! Он превратил Римскую Милицию в своих наемников!

– Ваше святейшество, почему вы верите жалобам каких-то проходимцев? Эти люди чужаки!
– Альберик вскочил на ноги.

– Ты и сам чужак!
– Иоанн тоже поднялся. На его щеках вспыхнул болезненный румянец. По

залу прокатился ропот.

– Нет! Раньше я был чужаком. Когда я был им, меня держали на цепи! Разве я жаловался? Кто поверил бы мне, если бы я сказал, что я не разбойник, а паломник?
– Альберик метнулся к Иоанну и приставил нож к его горлу.
– Никто! Но потом макграфиня и вы, ваше преосвященство, обратились ко мне, к чужаку, за помощью. Я сражался за вас и проливал свою кровь ради вашей победы. Сначала в замке Ангела, потом в войне против сарацин. Потому не смейте больше называть меня чужаком!

Мароция встала между ними и положила руку на запястье Альберика.

– Убей меня, - сказала она.
– Потому что я не смогу жить в городе, которым правит убийца!

Альберик отступил. Он и Иоанн посмотрели на Мароцию с одинаковым злым удивлением.

– А я думал, тебе нравится, что я убийца. Разве не для того, чтобы я убивал, ты освободила меня? Или тебе не нравится, что я правлю городом? Или все дело в нем?
– Альберик сплюнул на пол и указал ножом на Иоанна.
– Я никогда не понимал на чем держится ваша привязанность. Ты ведь презираешь слабых? Может, ты привязана не к нему, а к его сану? Папа Римский! Да, определенно дело в сане, - Альберик качнулся и указал ножом на Мароцию.
– Ты испытываешь ностальгию по тем временам, когда тебя имел старик в папской сутане? Говорят, женщины часто вспоминают своего первого мужчину.

Мароция отвесила Альберику пощечину.

– Ты пьян.

– Я пьян. А он слаб. Ты ведь знаешь, что он сделал? Знаешь, к чему все эти разговоры? Он опять зовет в Рим императора! Только на этот раз он собирается использовать армию императора не против сарацин, а против меня! Потому что здесь в Риме никто не встанет на его сторону. Он не имеет веса. Он никто. Символ. Твоя марионетка. Он это знает и послал своих прелатов унижаться перед императором. И что теперь будет с твоим сильным Римом, Мароция? Кто теперь позаботиться о Риме? Знаешь, что я собираюсь сделать, когда в Рим явятся войска императора? Я собираюсь дать им бой под стенами Рима! Я не пущу их в город, потому что теперь - это мой город!

Альберик сплюнул еще раз и направился к двери.

– Стефан, - позвала Мароция.
– Проводи его в наши покои на втором этаже. Молю тебя, не пускай его в таком состоянии в город, иначе он кого-то убьет.

– Не волнуйся, Мароция, я обо всем позабочусь, - Стефан икнул. Когда он ушел, Мароция встретилась взглядом с Иоанном, и у нее закружилась голова. Ей захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Вместо этого, чувствуя, как к раскрасневшемуся лицу буквально липнут запахи воска, вина и жареного мяса, Мароция опустилась на колени и поцеловала перстень Папы.

– Прошу простить моего мужа, - сказала она.

Он

не должен был унижать тебя перед людьми, добавила она мысленно, а ты не должен был просить помощи у императора, не посоветовавшись со мной!

Мароция вернулась за стол. Высидев мучительно долгих полчаса, поднялась и направилась к двери. Альберик Младший поспешил за ней.

– Как он мог так оскорбить тебя в присутствии его святейшества, всех этих консулов и прелатов, - прошептал Альберик.

Мароция остановилась. За окном тучи атаковали покрытую пятнами, как ранами, луну.

– Не волнуйся об этом. Твой отец не сказал обо мне ничего такого, чего его святейшество и остальные не знали прежде. Сплетни распространяются быстро. А страх перед ними мешает жить.

– Это правда? То, что он сказал. Будет война?

– О мой мальчик, - в внезапном порыве нежности Мароция погладила сына по щеке.
– Ты еще слишком юн для войны. Обещаю, не будет никакой войны.

– Но, если войско императора...

– Где твой брат, Альберик? Ты оставил его одного?
– Мароция отстранилась.
– Вернись за стол и съешь что-то, сделай пару глотков из своего кубка. Не показывай никому, что эта сцена тебя расстроила.

Он открыл было рот, чтобы возразить, но потом кивнул и виновато опустил голову. Мароция хотела одобрить его, сказать, что любит, но он слишком быстро отступил, момент был упущен.

Она поднялась по лестнице на второй этаж. Если она оставалась ночевать в Латеранском дворце, по традиции ей отводились те же комнаты, что при Сергии занимала Феодора. Мароция знала эти покои с детства. Ей не нужен был свет, чтобы ориентироваться в Латеранском дворце. В дверях ее встретил Стефан.

– Он спит.

– Слава Богу, - выдохнула Мароция.

– Он вел себя на удивление тихо и не сопротивлялся, когда я укладывал его в постель.

– Спасибо, Стефан, - Мароция сжала руку старика.

Она подошла к кровати. Альберик спал на спине, широко раскинув руки и выставив на показ беззащитную шею, покрытую темной щетиной. Стефан стянул с него сапоги. Мароция сняла массивную золотую цепь с его груди.

– Что сказал Папа Иоанн?

– Завтра я поговорю с ним, - отрезала Мароция.
– Я не допущу войны. Мы не для того победили сарацин, чтобы отдать наши земли на растерзание армии императора.

– Я прилягу в комнате рядом?
– спросил Стефан.

Мароция кивнула. С давних пор в Латеранском дворце ее семье принадлежали три комнаты. Здесь хватит места для всех.

Не раздеваясь, она легла на кровать рядом с мужем. Положила руку себе на грудь и удивилась тому, как быстро бьется сердце. Она начала мысленно репетировать утреннюю речь. Она должна заставить Иоанна отказаться от помощи императора. Мароция слышала, как пришли дети, слышала, как они легли.