Пощёчина

Stochastic А.

Альберик спрятал меч и скрылся в боковой улице.

– Стефан, умоляю иди за ним, - Мароция повисла на руке у старого солдата.
– Будь с ним, помоги ему. Прошу тебя.

Спеша по ступеням к Иоанну, Мароция упала и разбила колено.

– Как ты мог, Иоанн, как ты мог?

– Помолись со мной, - сказал он холодным тоном и вошел в церковь.

Мароции ничего не оставалось как пойти за ним.

– Он твой брат.

Он всю жизнь был твоими глазами. Он никогда не причинял тебе зла, - произнесла она вместо молитвы.

– Ты всегда говорила, что, если я не научусь принимать помощь людей, я буду унижать себя и других.

– При чем здесь это, Иоанн?

– Ты хотела, чтобы он был моими глазами, потому что я слеп.

– Иоанн!

– Я научился принимать помощь от людей. Я смирился с тем, что он долгое время был моими глазами. Но теперь пришло время мне быть его совестью Его и твоей совестью. Вы всегда относились ко мне как к уроду. Вы всегда напоминали мне, что я не такой как вы, что я хуже и слабее вас. Но на самом деле, это вы уроды и калеки. Вас пугала моя слепота, а меня пугает ваша ненасытная похоть!

– Как ты можешь такое говорить, Иоанн? Разве не я сидела у твоей кровати, когда ты болел? Разве не я всегда и во всем помогала тебе? Я и твой брат, мы всегда были опорой для тебя.

– Мне не нужна такая гнилая и грязная опора! Замолчи, женщина. Встань на колени и благодари меня, что я не рассказал всему миру о твоей преступной связи с сыном. Благодари за то, что я опозорил и изгнал только его, а не вас обоих.

– Я не узнаю тебя, Иоанн.

– Ты никогда меня и не знала. Вас обоих никогда не интересовало, что я думаю и чувствую!

Все кончено, подумала Мароция, глядя на своего старшего сына. Куда пропала его красота и одухотворенность? Он кричал, плевался и все больше становился похож на дьявола. Даже пальцы, которыми он хватал пустоту, изогнулись как когти.

Мароция опустилась на пол, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Она не знала, сколько времени она так просидела, но, когда она открыла глаза, она была в храме одна. Никто не зажег свечи, и вокруг плясала темнота. Мароции, показалось, что в темноте кривляются черти. Двигаясь на ощупь, она добралась до выхода и распахнула дверь на улицу. Холодный ветер обжег ее заплаканное лицо.

На другом конце площади, где начинались лабиринты узких улочек, Мароция увидела факел. Ежась от холода и не думая, что делает, она пошла на свет.

– Да!
– одновременно воскликнули десять человек, когда она приблизилась. Она узнала троих солдат из Римской милиции. Еще здесь были мужчины из квартала ткачей и красивые молодые женщины.

– У нас есть гордость! Мы любим Рим! Мы не позволим править Римом слабому Папе и его шлюхе-матери!
– повторяли они за Альбериком. Он стоял на краю колодца. И на миг Мароции почудилось, что это тот самый колодец, около которого много лет назад она родила Иоанна. Но конечно, это было не так. Тот колодец и та улица, находились гораздо дальше от Ватикана. В самом сердце города.

А

теперь в сердце толпы стоял ее сын. Ее младший сын. Такой красивый и сильный в своем возмущении. Сейчас Мароция гордилась им не меньше, чем, когда он триумфально вернулся в Рим. Хотя разве это был триумф? Нет, настоящую победу Альберик одержал сейчас. Несмотря на проклятия Папы, не смотря на слухи, и даже на свой стыд, он не убежал. Не спрятался, не сдался, он заговорил с людьми и заставил их прислушаться к себе. Они полюбили его за его смелость. Мароция была рада, что ей довелось наблюдать миг его победы и рождения новой эпохи для Рима. Ее младший сын станет прекрасным правителем.

Неожиданно красивая молодая женщина обернулась к Мароции и закричала:

– Шлюха!

Сразу несколько рук толкнули ее к стене и содрали с нее меховую накидку. Она чувствовала их грубые прикосновения и вонючее дыхание. Она думала, они разорвут ее на части, но появился Стефан с двумя солдатами и спас Мароцию.

– Я отведу тебя в замок, - сказал он.

Толпа потеряла к Мароции интерес и двинулась за Альбериком. Потрясая факелами, люди шли к полуразрушенному Латеранскому дворцу.

– Нет. Я хочу остаться.
– сказала Мароция.

– Это его приказ, - Стефан взял ее под руку.
– Идем.

И он потащил ее прочь от площади. Только через десять шагов Мароция сообразила, что изо всех сил вырывается.

– Нет, Стефан! Я не могу их оставить! Там Иоанн! Он в опасности.

– Альберик приказал запереть тебя в замке, - покачал головой Стефан.
– Перестань сопротивляться, прошу тебя. Твои мальчики уже выросли, Мароция. Позволь им самим решать за себя.

– Но Альберик убьет его!

– Если так, ты не сможешь этому помешать!

Они прошли через ворота замка, и Стефан толкнул Мароцию в подвал.

Это тоже его приказ, это тоже приказ ее сына, поняла Мароция. Сам Стефан на такое никогда бы не отважился. Закрывая решетку, он прятал глаза.

Мароция обхватила плечи руками и отступила в темноту. Та ли эта темница, где умер Иоанн? Та ли эта темница, где умерла ее мать? А может, сейчас она оказалась в той самой комнате, в которой впервые поцеловала Альберика?

Через окно под потолком Мароция видела часть двора. На рассвете она услышала цокот копыт по камню и голоса. Вскоре шум раздался в подземелье, лязгнула решетка.

Войдя к матери, Альберик держал в правой руке факел. От дыма у Мароции заслезились глаза.

– Где Иоанн?
– со страхом спросила она.

– Он жив.

– Он здесь, внизу?

Альберик кивнул.

– Он не выживет в подземелье, Альберик. Прошу...
– Мароция осеклась. Глаза, наконец, привыкли к свету, и она рассмотрела его лицо. Заострившиеся черты. Запавшие глаза.
– Я научила тебя всему, только забыла научить прощать, - повторил Мароция слова своей матери.