Портрет
Шрифт:
– Я же не могу позволить невесте умереть без меня с голоду, – пожал плечами Джеррик: – Пошли, тут продают лучшие в мире блинчики с вишневым джемом. Тебе они ведь должны понравиться?
Инга грустно усмехнулась и кивнула. Джеррик помог ей выйти из машины, и они прогулочным шагом двинулись к кафе. Блинчики, действительно выглядели очень аппетитно, поэтому, несмотря на то, Инге совершенно не хотелось есть, она все-таки взяла себе парочку и, когда они устроились за квадратным белым столиком, обреченно спросила:
– Как долго ты пробудешь в Копенгагене?
– Совсем недолго, – спокойно ответил он. – Если уеду сейчас, то послезавтра утром буду уже здесь.
Инга
– Я тебе позвоню, – грустно улыбнулся Джеррик и погладил ее по щеке. Она закрыла глаза и потерлась о его теплую ладонь.
– Ты аккуратнее там, ладно?
– Так точно.
Закончив обед, они отправились в гостиницу. На душе у Инги стало холодно и мрачно. Всю дорогу она молча смотрела в окно. Джеррик проводил ее до номера.
– Веди себя тут хорошо, – менторским тоном сказал он, когда они остановились у двери.
Она усмехнулась. Джеррик погладил ее по щеке и серьезно прошептал:
– Я буду так скучать… Это странно, потому что я знаю тебя совсем немного.
Она опустила глаза, чтобы он не увидел подступивших слез, и едва слышно сказала:
– Тогда ты можешь понять, каково будет мне, потому что я знаю тебя гораздо дольше.
Джеррик поднял ее подбородок большим и указательным пальцами. Инга почувствовала, что его рука дрожит. Он закрыл глаза и очень медленно прикоснулся к ее губам. Холодная колючая струйка пробежалась по лицу Инги, скользнула за шиворот, свернулась узлом в животе. Девушка обняла Джеррика за шею и притянула поближе к себе, но он аккуратно высвободился и, грустно улыбнувшись, ушел. Инга проводила его печальным взглядом и, медленно передвигая ноги, зашла в номер. На душе как будто камень подвесили – огромный такой валун. В голове роилось множество мыслей, и одна хуже другой. Сначала казалось, что нет ничего страшного в том, что Джеррик поехал на работу – это же его обязанность. Он много лет так поступал, и никогда ничего особенного не происходило. С другой стороны, Инга хорошо помнила, чем обернулась для Джеррика в прошлый раз такая поездка в Копенгаген. Конечно, сейчас Лориц там не работал, но что помешает какому-нибудь другому сотруднику отравить директора? По словам Джеррика, во время отпуска его заменяет надежный человек. Так почему бы ему и не решать все вопросы самостоятельно?
Измученная и уставшая, Инга легла в кровать, но уснуть так и не смогла. Она без конца ворочалась, пока, наконец, не увидела над горизонтом восходящее солнце. На прикроватной тумбочке зазвонил мобильный. Кому еще не спится в такую рань?
– Але, – хриплым голосом сказала Инга.
– Привет, – бодро ответил Джеррик.
– Привет, – выдохнула она. – Что-нибудь случилось?
– Только одно. Ты не даешь мне ни спать, ни работать.
– Не понимаю, о чем ты, – устало пробормотала Инга.
– Ты без конца зовешь меня. В моей голове не осталось больше никаких мыслей, кроме твоего голоса. Имей совесть, Инга.
– И ничего я тебя не зову! – раздраженно воскликнула она. – Я тут прекрасно провожу время.
– Сегодня именно так и будет, – невозмутимо ответил он. – Я только что позвонил Бриджит. Она развлечет тебя, пока меня нет.
– Ты перебудил половину Стеге в такую рань, чтобы я больше тебя не звала? – язвительно спросила Инга.
– Именно так. Мне и самому непросто, а твой голос совершенно сводит меня сума. Отвечаю на твои вопросы: у меня все хорошо, я жив и здоров, разве что немного не выспался.
– Хорошо, – Инга смутилась и покраснела. Вот уж телепатия…
– Теперь мне пора, – грустно сказал Джеррик. – Люблю тебя.
Хорошо, что Инга лежала, потому
– Люблю, – тихо ответила она.
– Знаю, – самодовольно заявил Джеррик и положил трубку.
24
Через два часа в гостиную заявилась Бриджит с огромной сумкой, в которую поместились бы три чемодана Инги. Ну и легка же на подъем неугомонная сестрица Джеррика!
– Привет, – весело воскликнула гостья, перекрикивая жужжание фена – Инга как раз сушила волосы после душа.
– Привет, – удивленно пробормотала девушка, выключила фен и покосилась на поклажу подруги. – Джеррик попросил тебя переехать ко мне?
– Нет, – хохотнула Бриджит. – Тут целая куча развлечений на все случаи жизни: диски со старыми добрыми фильмами, фотографии нашей семьи, – она задорно посмотрела на Ингу. – Тут Джеррик еще маленький и такой смешной. Еще я принесла кое-какие средства для спа процедур на дому и …
– А у тебя что же, своих дел нет? – поинтересовалась Инга. – Или тебе нравится нянчиться с девушками своего брата?
Бриджит недовольно поджала губы и серьезно ответила:
– Нет. Кроме тебя, он никого не приводил домой. Я вижу, как Джеррик изменился и понимаю, как ему важно знать, что тебе хорошо.
– Бриджит, возможно, так и было в прошлый раз, – сказала Инга, расчесывая волосы. – Но теперь мы едва знакомы. Он не успел бы так поменяться.
Бриджит удивленно покачала головой и плюхнулась в кресло.
– Да разве ты не видишь? Это все тот же Джеррик. Он не помнит фактов, но чувствует все так же, как и раньше, потому что это происходит на уровне подсознания.
Инга на пару мгновений задумалась, глядя в окно, а потом с любопытством покосилась на сумку Бриджит.
– Ладно, покажи мне фотографии Джеррика. Я умираю от любопытства.
Гостья победно улыбнулась и торжественно вытащила огромный фотоальбом с металлическим замком. Инга подсела рядом на подлокотник кресла. Бриджит приподняла толстую обложку – как будто распахнула окно в прошлое, – и Инге показалось, что в лицо дунул теплый ароматный ветер перемен, стремительное движение времени. Перед глазами появились цветные, черно-белые и порой уже пожелтевшие фотографии рода Торвенов. Девушки с головой погрузились в них. Бриджит рассказывала о своем детстве и о братьях, а Инга восторженно рассматривала Джеррика. Мальчишкой он был таким забавным: хулиган с торчащими во все стороны темными волосами на всех фотографиях корчил рожицы и вытворял какие-нибудь шалости. Почти везде у него были сбиты коленки и локти. Глядя на взъерошенного мальчишку, Инга непроизвольно улыбалась и украдкой поглаживала его нестриженные кудри.
– Вот этот меч, – со смехом сказала Бриджит, указывая на фотографию, где Джеррик гордо стоял на широком пне с деревянным мечом в руках, – он сделал из любимой яблони мамы, очень старой и плодоносной. Срубил ее ночью (до сих пор не могу понять, зачем ему понадобилось целое дерево) и три дня строгал меч, спрятавшись в маленькой пещере на утесе.
Инга звонко рассмеялась, вспомнив свою выходку с ложками, из которых она когда-то сделала себе кольчугу. А у них много общего.
– А один раз, – продолжила Бриджит, переворачивая страницу и указывая на фото слишком серьезного Джеррика рядом с яхтой, – он решил отправиться в кругосветное путешествие. Утащил папину яхту и рано утром уплыл в море. Я, конечно, не помню этого, потому что только родилась, но мама до сих пор иногда вспоминает тот переполох, который поднялся после этого. Джеррика нашли на соседнем острове. Люди позвонили в полицию и сообщили о мальчике, который совершенно серьезно утверждал, что он викинг.