Пора взрослеть, девочка
Шрифт:
Я дергаюсь, как от удара, и шиплю, зажмуриваясь.
А Макс рычит, но тут же ныряет пальцами под ткань, размазывая мою влагу по перевозбужденному клитору и доводя меня до состояния комы от резкого и запредельного удара кайфом.
— Стой, — на выдохе и со всхлипом вырвалось из меня.
И Хан тут же отступил, его пальцы покинули меня, но поцелуй стал еще яростнее. Будто бы парень собирался мне что-то доказать или объяснить, чего я совсем не понимала или отказывалась постичь. А я лишь мелко дрожала под ним, разорванная в клочья этими
И которые мне были не нужны.
— Даша, — прикусил меня за нижнюю губу Хан, — второе свидание: да или нет?
И новый виток жгучего, жалящего поцелуя. А я не понимала совершенно, чего хочу больше: бежать отсюда, сломя голову или, наоборот, остаться и узнать, что же будет дальше.
Но прежде мне нужно сказать «нет»!
Ведь нужно?
— Даша?
Так, стоп!
Сердце остановилось и со всей дури бахнулось в пятки. Нет! Только не это!
Господи!
Губы оторвались от губ, и наши взгляды встретились: мои полные страха, его полные похоти.
Ужас!
— Даша? Это ты приехала, дочка?
Вашу ж маму!
Так, соберись, тряпка! Самое время что-то ответить!
Ну же!
— Я, пап! — крикнула я и ужаснулась оттого, насколько был изуродован хрипотцой мой голос.
— А чего во двор не заезжаешь?
Радовало одно — отец подал голос откуда-то от крыльца и еще было время замести следы.
— Сейчас, пап!
А Хан вдруг оскалился улыбкой сумасшедшего Джокера, и я поняла, что этот вечер мне еще ой как аукнется и это свидание тоже, и вот это все пошлое бесстыдство, что я себе только что позволила на капоте его дорогущей тачки.
И да, как же я все-таки была права!
— Да или нет, Даша? — парень жестко прихватил меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Что? — охнула я, пытаясь немедленно выпутаться из его рук и бежать без оглядки от этого всего непотребства. Ну куда там?
— Второе свидание? — гнул Хан свою линию, а меня бомбануло окончательно. Да он спятил, сейчас меня об этом спрашивать?
Я собрала остатки сил и рванулась прочь, тут же поправляя на себе одежду, и кинулась к своей машине, на ходу бросая категорическое и не поддающееся обсуждению:
— Никаких больше свиданий. Никогда. А теперь убери свою тачку и катись отсюда, Хан.
Спустя минуту небесного цвета спорткар умчался вдаль, а я все-таки нажала на пульте кнопку открывания ворот и заехала во двор. А когда двигатель заглох, то прислонилась лбом к оплетке руля и прикрыла глаза, пытаясь переварить весь этот ужасный вечер и этот поцелуй, что так пришелся некстати.
Три ха-ха и барабан на шею!
Некстати, Дашенька?
Да чтобы я позволила, если бы нас так вовремя не прервали, а? Растеклась бы, как последняя шалава перед этим бабником, негласно давая ему зеленый свет по всем направлениям. Вот — до сих пор все внутри вибрирует и будто бы наливается запретным жаром. Еще немного и Макс залез бы мне
Ужас!
Это что же получается? Я какая-то развратная дрянь, если позволяю парню, который мне ни капельки не нравится и, что еще хуже, неимоверно меня бесит, развращать меня по полной программе? Без любви! Без хоть каких-либо чувств! Без даже элементарного уважения!
Все, я пробила дно, не иначе!
Тук-тук-тук!
Я вздрогнула и подняла голову, с испугом и колотящимся за ребрами сердцем глядя в окно и видя там родного отца, что стоял передо мной с вопросительным выражением на лице, заложив руки в карманы джинсов.
Ё-мае!
А я совсем о нем забыла!
А-а-а, да что же этот Хан бесстыжий сделала со мной?
ПАМАГИТИ!!!
— Папа? — опустила я стекло и лучезарно ему улыбнулась.
— Даша? — в тон мне ответил отец, а я тут же смутилась, понимая, как странно выглядит со стороны мое удивление.
Черт! Черт! Черт!
Соберись, тряпка!
Я сдержанно кивнула, покинула салон своего автомобиля и встала перед родителем, а затем обняла его и отрапортовала.
— Спасибо, что встречаешь, пап. Но я так устала, что глаза аж слипаются. Пойду-ка я, пожалуй, баиньки. До завтра.
Но только я было сорвалась со всех ног в относительную безопасность своей комнаты, как отец удержал меня за запястье и, слегка приобняв, повел в сторону крытой беседки, где уютно горели гирлянды. На столе стоял папин планшет, за которым он, очевидно, только что работал. А еще пузатый графин с клюквенным морсом.
— Пойдем, дочь, поговорить надо бы.
— О чем? — напряглась я всем телом, но все же ногами решила передвигать в нужном направлении.
— Скорее, о ком.
— И о ком же? — форменно задохнулась я, ощущая, как живот скрутила судорога, а по коже поползли противные мурашки.
— О твоем сталкере, — невозмутимо пояснил папа, а у меня рот открылся от удивления.
— Что?
— Садись, — кивнул отец на скамью, и я бахнулась на нее, недоуменно хлопая ресницами, в ожидании того, что же будет дальше.
А дальше отец сел напротив меня, налил себе морса и мне тоже. Чуть отхлебнул из своего бокала и наконец-то начал вещать. А у меня от его слов волосы на голове встали дыбом.
— Даша, с кем ты была сейчас? Там за воротами?
— Ни с кем, — пропищала я и сама себя возненавидела за этот испуганный писк.
— Не ври мне, ладно.
— Ладно, — я затрясла согласно головой, сглатывая и покусывая губы, не понимая, как быть и что же делать. И вот бы повод, да? Папа весь такой в сияющих доспехах сидит и рвется мне на помощь, а я и рот открыть лишний раз боюсь. Хотя могла бы нажаловаться на Хана, выложить всю его мерзкую подноготную, чтобы он навсегда забыл ко мне дорогу.
Но нет же!
Как глупая рыба замерла, вылупив шарежки, но и слова вымолвить не в силах.
Мистика!
— Там с тобой был Хан, да?