Пора взрослеть, девочка

Коэн Даша

А затем улыбнулась и поплыла прочь из этого места, совершенно игнорируя тот факт, что меня буквально всю колошматило от непонятного, резонирующего чувства, которое крутило внутренности и трепало нервы. Это все облегчение, наверное? Ну а что же еще?

Добралась до своего авто, уселась за руль, немного приходя в себя и дыша полной грудью, но все не хватало кислорода. Затем словила свое отражение в зеркале заднего вида, и чуть отлегло, от блеска драгоценных камней на моей шее.

Достойная плата за те нервы, что мне помотал Хан. А теперь все — забыли. Едем домой.

Вот

только по мере того, как я приближалась к конечному пункту назначения, я все больше внутренне заводилась. Смотрела на молчащий телефон и злилась. И это все? Неужели этот человек не станет и дальше отравлять мне жизнь? Сдулся? Не звонит, не пишет, не призывает меня повзрослеть наконец-то и приглядеться к нему получше.

Даже поцеловать не пытался, скотина такая!

Короче, на подъезде к дому я уже завелась как термоядерный реактор, который более нельзя было просто так заглушить или замедлить. Я распадалась на атомы и в принципе не очень-то была довольна результатами прошедшего вечера.

А где вообще были мои комплименты?

А где попытки прорваться к телу?

А где слезные просьбы дать еще один шанс?

Где это все?

У-у-у!!! Как же все достало!

И я почти на полную катушку распсиховалась и озверела, как неожиданно, уже на повороте к моему дому, меня вдруг неожиданно обогнала чья-то машина, а затем резко перегородила дорогу. Я едва ли успела вжать педаль тормоза в пол, а потом ошарашенно уставилась на небесного цвета Ferrari, из которой вышел Хан и встал прямо передо мной, заложив руки в карманы своих брюк.

У меня внутри прогремел атомный взрыв какого-то больного и неправильного ликования. И я, не подумав о последствиях, выскочила из машины, как пробка из бутылки шампанского, а затем и бросилась в схватку с врагом с новыми силами.

— Ты! — взревела я, но почти тут же охнула и заткнулась, потому что меня неожиданно подхватили и усадили задницей на капот голубого спорткара.

— Я, — произнес Хан, заваливая меня на спину и зависая надо мной, как скала, а затем добавил, вгоняя в ужас, — соскучился по тебе.

И все…

Глава 12

Жарко

Даша

В последний момент сердце дрогнуло, но я успела отвернуться, и губы Хана лишь скользнули по моей щеке и уху, да только такое отступление нисколечко не смутило парня. Он кончиком носа провел по моей шее, отчего у меня вмиг вся кожа покрылась предательскими огненными мурашками, а волоски встали дыбом. А затем язык Макса коснулся мочки моего уха, и у меня перехватило дыхание, а в низ живота резко и со всей силы шибанула молния.

Господи! Мне надо бежать! Со всех ног! Сейчас же!

Вот только бежать совсем не получалось, потому что я лежала на капоте чертовой Ferrari в весьма разнузданной позе, когда юбка критически задрана, а бедра разведены в стороны, а между них основательно примостился тот, кого я, кажется, ненавидела всей душой и мечтала придушить голыми руками.

— Хан! — предостерегающе произнесла я, когда его горячая ладонь сжала мое бедро, а затем нагло поползла

выше, сминая подол платья и добираясь до ягодицы, тут же смачно ее прихватывая.

— Я просил нормальное свидание, Даша. И ты мне его обещала. А какое может быть нормальное свидание без прощального поцелуя, м-м? — урчал он, покусывая мочку и лаская ее языком. А меня будто током било от этих прикосновений.

— Я не целуюсь на первом свидании.

— Тогда пошли на второе, — укус в шею, не сильный, но жаркий, словила я и не выдержала, все-таки на мгновение прикрывая глаза.

Всего лишь секунда, но что она сделала со мной! Напугала, заставила действовать. Бежать! Я тут же вскинула руки и вцепилась в короткие волоски на затылке Хана, а затем с силой его потянула от себя, пытаясь выпутаться из плена мужских рук. И взбрыкнула, конечно, но в ту же секунду об этом пожалела, потому что обожглась об ремень его брюк и, боже мой, очевидно выпирающей выпуклости в районе паха.

И этот гад нет бы отстраниться, извиниться за свое поведение, но куда там — он подался ко мне ближе и состыковал нас еще раз самым бессовестным образом и в самом недопустимом месте, заставляя почувствовать, как именно он хочет, чтобы закончился этот вечер.

Падла похотливая!

— Иди к черту! — прорычала я.

— Сейчас-сейчас, Дашунь, — приподнялся он надо мной, улыбаясь, как шальной, — только сделаю одно важное дело и пойду.

А затем прихватил меня рукой за подбородок так, чтобы я не посмела снова увернуться, склонился надо мной и все-таки поцеловал, сразу же до отказа, заполняя мой рот своим языком. И меня, как лавиной, снесло, и даже слезы на глаза навернулись, так трудно было сдержать в себе стон и не выгнуться под ним дугой, показывая, насколько сильно он расшатал мой мир своим поступком.

Запахом темного шоколада и карамели.

Движением рук, которые бесстыдно добрались до груди и сквозь ткань платья ощутимо сжали полушария, а затем и потерли соски, которые тут же позорно откликнулись на эту ласку. Налились. Затвердели.

И ритмичными покачиваниями бедер, которые раз за разом врезались мне между ног, обжигая нежную плоть через тонкое кружево трусиков.

А меж тем язык все скользил внутри меня, накачивал собой и каким-то отравляющим дурманом, который затуманил мой разум и заставил его чуть ослабить контроль над разомлевшим телом. Позволить Хану вылизывать мой рот, покусывать губы и зализывать острую ласку языком, трогать меня, тискать, наглаживать, все ближе и ближе подбираясь туда, где уже все горело и набухло. А еще, кажется, стало влажным.

— Даша… Даша моя, — шептал Макс, накрутив мои волосы себе на кулак, и сжал их до легкой боли, буквально насилуя меня своим ртом.

Жадно. Пошло. Дико.

И это уже был не поцелуй, а что-то за гранью добра и зла, когда легкие не выдерживают, когда сердце задыхается от бега, когда кровь кипит. Когда пальцы Хана все-таки добираются до резинки моего нижнего белья и обжигают налитые кровью складочки первым прикосновением через ткань.

Сначала невесомым, как пёрышко. А затем дерзким и настойчивым.