Попаданцы

Крестьянова Елена Геннадиевна

Закончив разговор, девушка присела на мраморную скамейку возле крыльца.

– Ну что, вроде разобрались с бомжами?
– спросил он, присаживаясь рядом.
– Весь список отработали.

– Только что получила новый приказ Кеши: переходить на дневной режим работы и заниматься одиночками, - Мария чуть отодвинулась.

– Но это же глупо! Как мы их различать будем? Ты что, запомнила всех в лицо? А тех, кого другие группы на обработку возили, будем по второму кругу брать?

– Все, кто прошёл программирование - меченные.

– Клеймо что ли им Доктор ставил?

– Можно

и так сказать.

– Нет, кроме шуток.

– Ты чем слушал, когда тебе о перепрограммировании сознания рассказывали?

– У нас по этой теме ни одного занятия не было...

– Ах, да, вы же с Ивановым недоучки. Ничего, выполним задачу, вернёмся - доучитесь, а пока... в двух словах.
– Мария сунула руку за пазуху и вытащила из подмышечной кобуры тот самый предмет, которым на глазах у Иванова и Репина был парализован Симагин.
– Видел когда-нибудь такую штуку?

– Видел, - кивнул Илья, - однажды...

– Это ТОРС.

– Как ты сказала?

– ТОРС, - повторила Мария.
– Полное название: "Генератор торсионного поля особой частоты и модуляции". Как видишь, из начальных букв красивой аббревиатуры не получается, потому - ТОРС.

– Ну почему? ГЕТОПОЧ, например, - хохотнул Илья.

– Сам ты ГЕТОПОЧ!.. Короче, с помощью ТОРСа можно управлять действиями объекта с активированной программой, а также подавлять волю к сопротивлению и противодействию незапрограммированных объектов. При необходимости можно отключить человека на время, минут на десять, этого вполне достаточно...

– Достаточно для чего?

– ТОРС многофункционален, - продолжала Мария, не обращая внимания на вопрос Ильи, - но обо всех его возможностях я тебе рассказывать не буду, всё равно, в этой операции он тебе не пригодится, им вооружены только старшие групп. Главное, что тебе надо знать, ГЕТОПОЧ... тьфу, блин! Заморочил мне голову со своим ГЕТОПОЧем!... Генератор может работать в режиме сканера. Вот здесь...
– она взяла ТОРС за ствол, развернув рукояткой вверх, - где у пистолета крышка магазина, видишь - планка переключателя режимов. Рычажок должен находиться в самом крайнем положении, как сейчас.
– Мария ловко перехватила ТОРС за рукоятку и приставила холодный ствол к виску Репина.
– Нажимаешь на спусковой крючок...

Илья непроизвольно зажмурился. Раздался тихий щелчок, а вслед за ним прозвучал короткий писк, похожий на вопль голодного комара за мгновение до того, как его прихлопнули; Илья опомнился и открыл глаза. Мария сделала вид, что не заметила его секундного испуга.

– Видишь, зелёненький огонек. Если бы зажегся красный или оранжевый - это говорило бы о том, что с твоим сознанием уже поработали. Синий и белый - надо разбираться. А у тебя зелёный.

– И что это означает?

– Что в твоих мозгах только одна программа - твоя собственная. И никакого вмешательства в сознание не было.

– Это радует.
– Илья покосился на мерцающий индикатор.
– А что, у меня есть какая-то программа? Думал, живу, как получится...

– Врёшь, Илья. Хочешь казаться эдаким...
– Мария помолчала, видимо, подыскивая слово, - эдаким фаталистом. Чушь это всё, фаталистов не бывает, каждый человек к чему-то стремится, планирует и обдумывает свои поступки.

У каждого имеется программа минимум и программа максимум. Всё это варится там, - она постучала пальцем по лбу.
– Помолчав, строго сказала: - Всё, ликбез окончен, спать иди.

– А ты?

– Покурю и тоже пойду, - доставать сигареты Мария не спешила - сидела и ждала, когда он уйдёт.

Илью это разозлило, он вообще не понимал, что происходит. За прошедшие четверо суток Мария ни разу - ни взглядом, ни словом, ни улыбкой - не показала какого-то особенного расположения к нему. Общалась так же, как и со всеми, возможно даже меньше, и была сдержанней, чем с остальными членами группы. Илье хотелось объясниться, но всё не выпадало подходящего случая. Каждый раз, когда они с Марией оказывались вдвоём - а такое случалось редко, - либо неожиданно появлялся Егор или кто-то ещё, либо она сама подзывала кого-нибудь для разговора. По мнению Ильи - совершенно ненужного и надуманного. Парень был удивлён и раздосадован холодностью и отстранённостью любовницы. Словно не было у них сумасшедших ночей, его расцарапанной спины и её слов, сказанных шепотом, с закрытыми глазами. И не ему, в общем-то, а, наверное, самой себе: "О, господи! От этого умирают..."

– Я тоже, пожалуй, закурю, - Илья полез в карман за сигаретами, но, повертев пачку в руках, сказал: - Не хочется... А может, сходим куда-нибудь?
– он попытался обнять Марию за плечи, но та отшатнулась от него как от заразного и отодвинулась ещё дальше.

– Куда?
– спросила и усмехнулась: - Для ресторана рановато, солнце ещё даже не взошло.

– Ну почему обязательно - ресторан! Можно просто... посидеть где-нибудь, там, где нет этого... Шрека и остальных.

– Или полежать, да? Вдвоём, без Шрека. Извини, Репин, считай, что ты обломался. А насчет прозвища, которое ты дал Егору, развеселил, не скрою. Он действительно...

– Что с тобой, Мария?!
– Илья не дал ей договорить.
– Я в отставке?

– Мы на работе.

– И что такого? Сейчас же мы не работаем.

– Может, для тебя - ничего. А у меня принцип: на задании не расслабляться.

Мария, наконец, закурила. Молчала и, прищурившись, пристально глядела в сторону ворот. Илья посмотрел туда же, но ничего интересного не заметил. Наверное, Мария смотрела не на ворота и вообще никуда, а вглубь себя. Илья вдруг понял, что продолжает вертеть пачку Мальборо в руке. Курить не хотелось совершенно, он сунул сигареты в карман. Хотел прервать молчание, но Мария неожиданно сказала:

– Я здесь, на этом чёртовом задании, не женщина. Я вообще не человек, я - робот.
– В её голосе звучала то ли обида, то ли издевка, то ли что-то другое - непонятное.
– Не жди от робота ласки - он железный.

– Но есть надежда, что когда-нибудь робот снова станет человеком?

– Сто пудов.

– И будет белым и пушистым?..
– Илья замолчал, вдруг ощутив себя полным дураком. Спросил с надеждой: - Значит, у нас с тобой всё по-прежнему?

– Всё нормально, Илья. Нет, правда, - Мария позволила себе улыбнуться; улыбка получилась какой-то вымученной.
– Вернёмся с задания - всё будет, как было. Я буду с тобой...
– добавила, хмыкнув, - пока не наскучу.