Помолчим?
Шрифт:
Так бывает?
Заставил себя наконец отбросить всё вместе с мурлыкающей остаток ночи кошкой со своей груди, вскочил на ноги и отправился наконец в ванную. Услышал топот лапок за спиной с явным направлением в комнату Катерины.
Вот и молодец..
Скрип старенькой двери, щелчок, голубая плитка с серыми зазорами, тусклый желтенький свет, лязг щеколды, не самое радостное отражение в зеркале и наконец вывернутые ручки крана, а следом шум ледяной воды.
Нет… точно… надо с матерью поговорить… Если я хочу жить
Закрываю глаза, окатывая лицо ледяной водой. От первого соприкосновения вздрагиваю, нагибаюсь к крану пониже.
— Очнись, Рав. Очнись… — Тихий бессмысленный хрип самому себе… Мгновение переливается в минуты.
Смотрю в зеркало в упор… ну, мальчик, не в первый раз же. Вроде получше? Нет, нихрена не помогло.
— Вот и молодец.
Закрываю кран, стягиваю с сушилки полотенце… вытираю руки так, словно кожу заживо сдираю… бросаю полотенце обратно, открываю замок, делаю шаг вперёд, толкаю дверь и натыкаюсь..
Ух, аж дрогнул.. Оба молчим… Катя стоит напротив, сжимая кулачки перед собой, только смотрит сонными настороженными глазками на мое лицо. Ну, Окей, помолчим.. Дует щёчки, о чем-то задумавшись.
Смотрю, жду, изучаю в ответ. Время тянется, словно я под сильными антидепрессантами. Нет, не выдерживаю сам же, не успеваю заткнуть самоиронию, расплываясь в дешёвой улыбке родом из затхлого борделя.
— Нравлюсь? — Вылетает по-скотски.
Зачем? Вот, зачем? Словно жду, что она всё поймет, обнимет и… пожалеет? От осознания своей трусливости скулы сводит ещё сильнее.
Да почему она всё также напряжённо смотрит? Резко протягивает кисть, заставляя вздрогнуть, от прикосновения. Стирает замершие капли с излишне напряжённых скул. Улыбка сходит на нет, вся фальш электрическим разрядом глушится, словно она мой собственный заземлитель.
От её касания выдох вырывается сам, а следом за ним и порыв, точнее — дикое желание обнять и сжать покрепче. Да, именно сейчас.
Закрываю глаза и делаю шаг вперёд. Не хочу видеть в ответ испуг, просто действую и укутываюсь в наконец приблизившемся тепле. Её тепле. Родном. Необходимом. Обвалакивающем.
Я сдаюсь. Мне не хватало её неделю. Все эти хитрые планы с целью привязать её покрепче вдруг ударили обухом и проорали, что щеночек привязался сам, нацепил ошейничек и готов подставить пузико, только… любите? Не бейте? Терпите?
Бред. Полнейший бред.
Глубоко вдыхаю ее присутствие, замираю, едва справляясь с диким давлением в моих же лёгких. Хрипящий выдох… крепче. Её же немного ведёт? Да, точно. Но не вырывается — это хорошо. Хорошо..
Только дыхание едва касается ключиц.
Стараюсь дышать ровнее, успокаиваюсь. Повторяю, что надо уже отдалиться.
Ладно, хватит… хватит, Равиль. Отпускай.
Да только руки не слушаются. Катерина начинает сопротивляться, словно чувствуя, что я изменился. Видимо,
Давай, Рав, отпускай. Не позорься..
Целую макушку и слегка отстраняясь, убираю руки и сцепляю их покрепче, ато не слушаются.
— Вот и молодец. — Говорю уже скорее сам себе, стараясь нормально улыбнуться и оторвать взгляд от её лёгкой потерянности, выдоха, сведенных бровок и сжатых губ.
Катерина всё смотрит в глаза и наконец огибает мою тушу, на прощание отталкивая и до кучи хлопая дверью, закрываясь в ванной.
Вот… и… молодец.
Закрываю глаза на выдохе, слушая, как льется вода за дверью.
Так, ладно, собираем шмотки, и под. любым предлогом валим домой. А Катя? Ну, погостит тут денёк, никуда же не денется, надеюсь..
Девятнадцатый вдох. Несостоявшийся
Рав.
Вот только я не умею с ней говорить. И вся моя решимость, стремительность и вот эта вот скала действия, что выкинула меня самого к порогу коттеджика вдруг раскрошилась на мраморную плиточку, осыпалась по кирпичикам к моим видавшим иной свет кроссовкам.
— Блин, лучше бы у Кати напросился на экскурсию… идиот. — Шепчу сам себе, наконец решаясь позвонить в звонок.
Следом (отмечаю про себя, что как-то слишком быстро) замок щелкает, дверь отваряется. Нет, ждала мама явно не меня. Как всегда, улыбку на мгновение перекосило.
— Мам..
Мимика ожила.
— О, так это… ты..
Вытягиваю руку с коробкой её любимых конфет, словно в темноте прокладывая себе путь.
— Ты бы позвонил.. — Я не во время? — Да нет, проходи..
Снова скрывается на кухне, пока скидываю кроссовки, сдавливая на тех пятки, кидаю их также в прихожей рядом с идеально начищенными 43-ими отчима и 37-ыми на шпильке мамы.
А, не, ещё про малого забыл.. Что там у него? Найки оригинальные? Отчим опять постарался.
Разгибаюсь, поправляя футболку. Замираю, рассматривая отражение на двери. Ну, красавчик же..
По всеми одобренному сценарию я должен бы пройти в зал, усесться на диван, дождаться, когда она соизволит выйти, обменяться парой фраз и поскорее уйти с чувством выполненного сыновьего долга. Это наш стандартный вариант.
Есть ещё один, которому я сейчас и следую. Захожу на кухню, закрываю дверь и сажусь в кресло её мужа. Мама, что всё это время делала вид, что не слышит движений слонопотама, который специально всё делал погромче и даже преднамеренно шваркнул ножками того самого кресла об этот кафель, наконец оборачивается ко мне, выключая варочную панель.
— Мам, как дела?
Сжимает губы потоньше… Почему я пошел именно в нее? Откидывает черную прядь, нервно убирает конфеты в холодильник, хлопая дверцей, и только потом произносит словно выточенной интонацией.