Полукровка
Шрифт:
Холодные пульсары метнулись к ней одновременно. Она попыталась сосредоточится на том, что делает, но мысли ускользали, а руки сами собой отбивали светящиеся цели.
— Урджин, закрой глаза, — послышался голос Ромери.
— Но…
— Закрой глаза сынок и смотри на нее. Слушай себя, слушай ее, как будто вы одно целое сейчас. Попробуй.
Урджин прикрыл веки и погрузился в пустоту. Где-то маячило ее тепло. Он не видел его, но ощущал, мог определить расстояние до него, почувствовать его силу и очертания в пространстве. Он потянулся к нему, и, казалось, будто прикоснулся, но это
Пульсары засеменили над Эстой быстрее. Назефри прикрыла рот рукой, наблюдая за тем, как сестра с закрытыми глазами защищает себя от шести источников смерти, передвигаясь с невероятной скоростью.
"Игра" стала выматывать Эсту. И насколько бы хорошо у нее не получалось все, что она делала, было ясно, что это не то, чего от нее ждет учитель. И энергия Урджина только отвлекала ее, пытаясь пробить ее собственный заслон.
— Перестань! — закричала она.
— Что? — не понял учитель.
— Урджин, перестань. Ты мешаешь мне.
— Но я ничего не делаю!
— Отстранись от меня.
Он попытался, но против его собственной воли некая сила сама по себе манила его к ней. Дотянуться, проникнуть под оболочку, завладеть ей, слиться и раствориться, словно сахар в теплой воде.
И тут что-то произошло. Он отчетливо это почувствовал. Опасность. Холод, который она не заметила, и который приближался к ней откуда-то еще. Что это? Пульсар, или нечто совсем другое? Что?
— Что вы делаете? — заволновался Урджин.
— Ты о чем? — не понял Ромери.
Назефри закричала, и Урджин с Эстой одновременно открыли глаза. Учитель стоял напротив Эсты с вытянутой рукой и раскрытой ладонью, направленной на нее.
— Нет! — закричала Эста, уловив, как неимоверно сильная и мощная волна материальной энергии вокруг нее организуется и набирает силу. Она едва успевала отбивать пульсары, но против этой мощи устоять девушка не могла.
— Учитель!
— Защищайся!
— Нет, что вы делаете?
— Закрой глаза! — закричал Ромери. — Закрой и растворись в себе! Отдайся тому, о чем просит твое тело!
Она закрыла глаза, и картина вокруг нее обрела краски. Зеленый поток — ее поток — черпал силы из окружающего пространства. Голубой поток Урджина пытался влиться в нее, но словно марево, лишь стелился по поверхности. Шесть холодных точек — пульсаров — и эта совершенно невообразимая волна темно-синей энергии, которая поднималась вокруг и мчалась на нее, способная стереть все на своем пути, раздавить и превратить ее в пыль.
Эста напряглась. Как справиться? Она не может, нет!
— Урджин! — закричала она в своей беспомощности, и это словно удар пронзило его.
Он напрягся и выставил руку вперед, будто это каким-то образом могло помочь. Он увидел то же, что и она. Увидел наяву, с открытыми глазами. Знал, что она не справиться и ничем хорошим это не закончится. Он видел и не мог ей помочь. Или мог?
— Пропусти меня!
— Что?
— Расслабься и пусти меня! Пропусти, как ты всегда это делаешь.
В воспоминаниях Эсты отразились обрывки их близости, ее восторг и покой, его тепло рядом с ней и в ней одновременно. Она захотела принять его так сильно,
Толчок — и пульсары погасли в пространстве, растворившись в бирюзовом сиянии. Снова толчок — и волна их общего поля обрушилась на энергию, которую накапливал учитель, завладев ей и поглотив собой. Толчок — и учителя подбросило в воздух, грозя обрушить на его тело всю мощь власти Урджина.
— Нет! — закричала Эста и открыла глаза.
Учитель парил в воздухе, поддерживаемый отчетливо различимой ее глазу силой.
— Ты управляешь энергией! — закричал Ромери, смеясь, словно потерявший рассудок человек. — Ты — "Повелитель"! Она — "Хозяин", источник твоей силы, а ты — оружие, способное поглотить все, что настроено против тебя, и преобразовать это в собственную мощь. Урджин — ты "замок" и "ключ" одновременно!
Урджин и без того все это осознал. Движением пальца он был способен создать нечто вокруг и также просто разрушить это силой одной лишь только мысли. И она, его Эста, ее энергия была для него источником этой мощи. Она собирала потоки, вливая их в него и позволяя ему вплетаться в себя самое, даря неограниченную власть над пространством и всем, что находилось в нем. Урджин спокойно опустил учителя на пол и мысленно приблизился к Камилли, подбросив его вверх и быстро словив на обратном пути. Он подбросил и Назефри, опустив ее прямо в руки мужа. Он приблизился к матери и подумал о шарике из энергии, пульсаре, красивом и опасном, на который она смогла бы посмотреть. И тот самый шарик возник перед Нигией, облетев ее вокруг и растворившись в воздухе над головой. Урджин погладил Сафелию по волосам и, играя с кудрями, словно ветер, поцеловал ее. Она испугалась, когда нечто теплое коснулось ее щеки.
Урджин осмелился подойти к Эсте. Ничего не изменилось. Он по-прежнему владел всем, что окружало его. Он обнял жену. Она потянулась к нему с закрытыми глазами и встретила его губы, с жадностью впивающиеся в ее изумительный рот.
Он показал ей тепло, холод, дрожь, желание, пустоту, огонь, он влил в нее свое чувство, свою жажду и испил ее всю до конца, он принудил ее испытать удовольствие и изогнуться в пламени, которое построил вокруг их тел, спрятав от окружающих самое сокровенное, что он хотел ей сейчас подарить. Оргазм, настоящий, чистый, ничем не прикрытый, пронзающий каждую из ее составляющих и наполняющий ее тело самой жизнью, словно сосуд. И она ударила его тем же в ответ, застонав, прогнувшись в его руках, изливая все свое удовольствие в его плоть и отражая в его восприятии свои собственные эмоции, понукая закричать в ответ и прижаться к ее телу сильнее, чтобы так просто кончить вместе с ней в этом потоке совершенной управляемой им самим энергии.